Книга "Лучший" папа, страница 31 – Виктория Вишневская

— А... ну, хорошо, — растерянно шепчет. — Что хотите? Куда ехать?

— Потом. Не отлынивай от работы, — отмахиваюсь и захожу в кабинет.

Секретаря нет.

Вот же коза. Смылась куда-то. А Тим спит в кресле, маленький комочек, щека приплюснута к пледу, губа приоткрыта. Один.

Ну, уволю.

Она объявляется минут через тридцать, взъерошенная, на бегу:

— Простите! Я... я забыла, курьер позвонил, нужно было срочно забрать документы…

Спускаю ей это с рук. Только мне сейчас и не хватало нового секретаря искать. Снова собеседования? Да ну их. У меня своих проблем выше крыши.

К вечеру собираемся домой. Скидываю Малининой адрес, заезжаю в магазин за продуктами.

Кира приедет через час, нам хватит времени помыться и перевести дух.

Искупавшись, мы с Тимом плюхаемся на диван. Одновременно, одинаковым движением.

Замечаю, как он меня копирует: руки раскинул так же, ногу на ногу пытается закинуть — смешно выходит.

Невольно улыбаюсь. Чудак маленький.

Телефон неожиданно звякает, отвлекая от созерцания мелкого.

Малинина? Уже едет?

Нет. Письмо. От клиники. Почта прислала уведомление.

Тест готов? Так быстро?

Сажусь ровнее, нервно и нетерпеливо открываю письмо.

— Тё там? — любопытно тянет Тимур, подползает ближе.

А я открываю изображение. Нет терпения читать каждую строчку, поэтому быстро несусь вниз листа, где должен быть результат.

И застываю, внимательно вглядываясь в цифры.

Я делаю вдох. Большой, будто пытаюсь вдохнуть весь кислород в квартире.

Палец дрожит — и это не от трёх кружек кофе, которые я влил в себя с самого утра.

Перед глазами всё плывёт в самый важный момент. Взгляд не может сфокусироваться, и я мотаю головой. Это всё от страха.

Да, мне страшно.

Я одновременно хочу, чтобы Тим был моим сыном, и в тот же момент трясусь, как школьник, который смотрит на результаты контрольной. А там двояк, мать твою. Разочарование и боль. Благо без слез.

Ещё раз пробегаюсь взглядом по бумажке. Внутри — много букв, проценты и какая-то загадочная формула. Наконец цепляюсь за главное, сфокусировавшись.

Вероятность отцовства: 99,9999 %.

Ниже — сухие цифры, «совпадение аллелей», «локусы» и прочее, что напоминает мне уроки биологии.

А сейчас я понимаю каждую цифру. То есть я не понимаю, но чувствую.

Я, оказывается, смеюсь. Тихо, беззвучно.

Я папа.

Мать его, отец.

Не знал этого четыре года, пока на пороге моей квартиры не появилась дрянь, которая столько лет скрывала его. И издевалась над ним!

Но само чувство… Непередаваемо.

Я пока не думал о детях. Да, знал, что они будут, но никогда не подозревал, что ребёнок появится именно так. Внезапно, на пороге, уже в четырехлетнем возрасте. Я не видел, как он учился ходить. Как первый раз сам сходил на горшок, сказал первое слово.

Немного грустно, но…

Впервые в жизни грудную клетку так рвёт от радости и одновременной тревоги.

Огромная ответственность разом наваливается на плечи, и я бегаю взглядом по листку, надеясь найти методичку.

Она же тут есть? Как мне теперь растить ребёнка?

Я был раздолбаем все эти дни, не воспринимая всю ситуацию всерьёз.

А теперь как будто бы надо становиться строгим отцом? Нет уж, не буду.

Господи, господи, что же делать?

Тим вдруг кладёт ладонь мне на щёку. Маленькая тёплая ладонь моего сына.

Моего!

— Папа? — спрашивает он так серьёзно, будто мы совещаемся. — Ты тё? Пачешь?