Книга Причина остаться, страница 104 – Рита Вертер

— Пузырек с красной крышкой. – Я махнула рукой, обтянутой мокрой резиновой перчаткой, в ту сторону, где хранились его лекарства, и продолжила мыть посуду. – Тот, что с голубой, – после ужина.

Мистер Хейз достал из ящика два флакона и, чертыхаясь под нос, принялся изучать этикетки, текст на которых был слишком мелким, чтобы он мог его прочесть. Так я узнала, что он больше не различает цвета.

Мне и в голову не пришло рассказать мистеру Хейзу, что из-за лодыжки я теперь сплю в комнате Акселя, а тот на диване в гостиной. Но, проснувшись следующим утром, я вдруг поняла, что, увидев меня выходящей из спальни на первом этаже, он может истолковать это по-своему. Учитывая характер старика, я не сомневалась, что он не станет слушать моих объяснений, а порцию нравоучений и сетований о бесстыжей молодежи получить не хотелось. Кроме того, я проспала дольше обычного и уже должна была готовить завтрак. Так что, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре – мистер Хейз, судя по всему, уже проснулся, но еще не выходил – и воровато оглядываясь через плечо, я как могла быстро пробежала от спальни к ванной. И очень вовремя: наконечник трости уже стучал по паркету, приближаясь.

Дернув ручку, я тут же захлопнула за собой дверь и попятилась, пытаясь задвинуть заедающую щеколду. Внутри клубился пар и было очень тепло, но я едва успела обратить на это внимание, потому что врезалась во что-то большое и горячее.

— Даже не знаю, с чего начать, – раздался над моим ухом голос Акселя.

Я крутанулась на месте, вытаращив глаза от неожиданности, и собиралась извиниться и уйти, когда почувствовала, что слова застряли где-то в горле. Он улыбался: тонкая полоска губ почти затерялась в облаках из пены для бритья, покрывающей его щеки, подбородок и шею. Его голая грудь, руки и торс поблескивали после душа – к счастью, на бедрах, пусть и очень низко, висело полотенце. Если бы не оно, я бы в тот же миг растеклась по кафелю, сгорев от стыда.

Ощутив, как заволновалось сердце, я совсем забыла, что мне бы, по-хорошему, сейчас стоило выйти.

— Не могла дождаться нашей встречи? Или хотела принять душ со мной? Что ж, я уже почти закончил, но для тебя могу и повторить.

Череда дурацких насмешек Акселя заставила меня смело взглянуть на него и, забыв о своей стыдливости, сказать, пусть и шепотом (как бы не услышал мистер Хейз):

— Торчишь тут уже уйму времени. Ты не один вообще-то! И научись дверь закрывать.

И, оттеснив его от раковины, я открыла шкафчик, чтобы взять свою щетку и тюбик зубной пасты. Аксель удивленно приподнял одну бровь. Волосы от влаги у него курчавились еще сильнее, чем обычно, и по шее стекала, поблескивая, капля воды. Он поднял руку, чтобы потереть подбородок, как будто совсем забыв, что он собирался бриться.

— Слушай… – протянул он, но умолк на полуслове.

Я вопросительно взглянула на него через зеркало, а когда он замолчал, обернулась, чтобы выдать какую-нибудь тираду: мне и правда уже пора быть на кухне, и он мог бы поторопиться, да и места тут хватит нам обоим… Но Аксель вдруг протянул руку, испачканную пеной, и провел ею по моей щеке.

Мне нечего было на это ответить: слишком уж его дурачества не соотносились с тем образом, что я выстроила в своей голове. А он снял с себя еще один клок пены и измазал другую половину моего лица тоже.