Книга Причина остаться, страница 103 – Рита Вертер

— Смотрю, дерево облысело. – Мистер Хейз теперь обращался ко мне. – Крышу не пробило?

— Аксель починил, – поспешно ответила я. – Только стекло надо вставить на мансарде.

— Хоть какая-то от него польза. А стекло не меньше чем в две сотни встанет. Чтоб его!

Анна легонько похлопала его по руке, призывая успокоиться.

— У меня на участке весь забор перекосило да крышу сарая чуть не смело. Придется ехать за досками в Хопкинсвилль. Надеюсь, успеем смотаться с мальчиками, Сэм уже обратно в Бостон собирается, ему к началу практики готовиться надо…

Она говорила что-то еще, но я замерла, пораженная, и почти не слушала ее. Сэм никогда не упоминал, что учится в Бостоне. Конечно, совпадение удивительное, но я никак не могла понять, не сыграет ли оно со мной злую шутку – сюда я бежала как раз из Бостона. Впрочем, Бостон – город огромный, и, если бы к тому были предпосылки, Сэм бы уже давным-давно узнал меня.

— А здесь негде купить досок?

Судя по тому, как они оба замолкли и уставились на меня, момент для того, чтобы поддержать разговор, я выбрала не самый удачный.

— Есть. Да только у него я ни щепки не куплю, ни цента не дам. – Исполненная чувства собственного достоинства, Анна вздернула нос.

Мистер Хейз покивал, выражая свою солидарность, и я поняла, что речь идет о Томпсоне.

— Вот у этого-то койота помойного как раз деньги на деревьях растут. А теперь, небось, наварится пуще прежнего, – сокрушался мистер Хейз.

Я уже пожалела, что задала этот дурацкий вопрос: они поносили Томпсона на чем свет стоит еще с четверть часа.

— Тебе отдохнуть надо, – наконец сказала Анна мистеру Хейзу.

Я принялась собирать тарелки со стола, увиливая от ее предложений помочь.

— Наотдыхался-то на койке в палате, – проворчал старик. – Ладно уж, заходи-ка, Анна, завтра на чай, поболтаем еще.

— С удовольствием, – сказала она. – Мне как раз нужно с тобой… кое-что обсудить.

При этих словах она почему-то выразительно посмотрела на меня.

Когда Анна ушла, мистер Хейз поплелся в свою комнату, а вернулся с измятым конвертом из-под какой-то квитанции, из которого торчал краешек стодолларовой купюры.

— Чуть не забыл про твое жалованье.

— Спасибо, – смущенно пробормотала я и, взяв конверт, сунула его в карман, не открывая. Ощущения были… необыкновенные. Я очень собой гордилась.

Мне как раз нужно было прикупить кое-что из одежды. А еще хотелось как-нибудь украсить комнату: гирлянда или аромасвечи пришлись бы очень кстати к тому моменту, как я снова займу мансарду.

— Ты пересчитай, – настаивал мистер Хейз; я сказала, что доверяю ему, но он не унимался. – Так тебя любой облапошит, кто так дела ведет-то? Помню, Мэри моя тоже все в облаках витала, мечтательная такая была натура, что, мол, все бренное да земное – не про нее. Поехала как-то на ярмарку, в самый первый год, что ли, как мы жить начали, да вернулась, считай, без денег. Я тогда занят был в поле, ну, думаю, чего стрястись может? Дал наказ, почем фунт яблок – у нас тогда целый сад был, – да и муженек Анны тоже поехал, думал, подмогнет, ежели чего, и пустил ее с богом. А она обратно вернулась – радостная, мол, какой-то парниша купил все разом, выгодно сторговались. Я тебе так скажу: прохвост-то не сплоховал, считай, задарма все забрал… А где мои таблетки? Столько всего навыписывали, не уследишь, а у меня давление повышенное после уколов…