Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 89 – Дэни Аткинс

Я покусывала губу, уже немея на холодном ноябрьском воздухе, вынужденная признать, что испытываю и влечение иного рода – к отцу Коннора, что было неправильно по очень многим причинам. И ничто не могло объяснить странную тягу к каждому из собравшихся вокруг костра в чужом саду. Я не переставала повторять себе, что у нас с Барбарой и Джейми было кое-что общее – наши болезни и операции. Это позволяло нам чувствовать себя не просто новыми друзьями. Но становилось все труднее убедить себя, что это была единственная причина.

Все это начинало пугать меня. Мне следовало бы сейчас же убраться подальше. Но все же я понимала, что не хочу покидать этих людей. Пока нет. Не понимала я только одного: почему.

Алекс и Тодд дружно работали вместе. От напряжения, повисшего между ними, когда мы все вышли из кухни в сад, чтобы запускать фейерверки, не осталось и следа. Тодд читал инструкции при свете фонарика, а Алекс выполнял их с точностью до буквы. Хоть муж Лизы и поджигал фитили крайне осторожно, мое сердце бешено стучало при виде его фигуры на фоне пламени костра. Мне так часто хотелось окликнуть его и попросить быть осторожнее, что приходилось плотно сжимать губы, чтобы слова не слетели с них сами собой. Такая паника была совсем не в моем духе. То ли нервозность была заразна, то ли я действительно начинала слегка сходить с ума, но от пристального взгляда Алекса, когда я зажигала бенгальский огонь Коннора, у меня мурашки побежали по коже. Был ли этот внимательный взгляд просто проявлением естественной отцовской заботы, когда я поддерживала руку Коннора, вертевшего в воздухе волшебную палочку, или в этом крылось что-то еще?

Когда в ночном небе растаял след последней ракеты, Ди загнала нас на кухню, словно хорошо обученная пастушья собака. Из духовки были извлечены несколько противней с шипящими колбасками, и, складывая верхнюю одежду в кучу, набросанную на кухонный стул, я чувствовала, как у меня текут слюнки.

Мне понравилась неофициальная раскованность вечеринки, то, как никого не беспокоили такие «этикетные» вещи вроде столовых приборов, салфеток или того, чтобы есть сидя. Тодд посадил Мэйзи и Коннора на один из кухонных столов, и Коннор впервые стал похож поведением на семилетнего мальчишку, а не на унылого старика, заточенного в детском теле. Его внимание поровну делилось между ночным небом за открытыми дверями во дворик и мной. Я убеждала себя, что его интерес связан всего лишь с очарованием новым человеком, и эту ложь можно было попытаться проглотить ничуть не хуже, чем любую другую.

Алекс нарезал круги по кухне с бутылкой вина в руке. В последнее время я пила редко, но уже заготовленное «нет» вдруг почему-то превратилось в «да» прежде, чем я сама это поняла. Я почувствовала, как краснеют щеки, когда он придержал мою руку, наполняя бокал куда щедрее, чем это сделали бы в любом баре. Сказав себе, что, наверное, пульс вдруг участился из-за алкоголя, я поблагодарила Алекса и улыбнулась ему.

— Вам понравился фейерверк? – спросил он.

— Очень. Кажется, весь вечер очень…

На кухне было шумно, и вокруг нас шло сразу несколько бесед. Джейми неистово хохотал над какими-то словами Тодда, а Ди, похоже, уже успела пожалеть, что спросила Барбару о ее кошачьем семействе. Алекс подступил чуть ближе, чтобы расслышать мои слова, и это было совсем некстати, потому что его близость пустила мои мысли под откос так резко, что фраза просто повисла в воздухе.