Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 50 – Майкл Скофилд

Дочь возмутилась:

— Вот сейчас вы как старые люди!

Ирсена повернулась к ней:

— Ты останешься здесь. Поешь, умоешься и дашь Миле перевязать ладонь нормально.

— У меня нормальная ладонь.

— У тебя грязная повязка и характер, который не лечится.

Ниша прыснула со смеху.

Саяна насупилась, но спорить не стала только потому, что Мила вернулась с подносами.

Еда изменила комнату быстрее, чем приказы.

Горячий суп, свежий хлеб, мед, отвар, яблоки, сыр. Дети сначала смотрели подозрительно, будто в тарелках мог скрываться родовой заговор. Ниша попробовала первой, демонстративно и смело, хотя Ирсена видела: девочка тоже боялась.

— Не отравлено, — объявила Ниша.

Мила побледнела.

— Да как же можно…

— В этом доме много чего можно, — сказала Саяна и взяла ложку.

Ирсена не стала одергивать ее.

Не сейчас.

Пусть этот дом слышит.

Ровен ушел в лекарское крыло с двумя стражами и, к удивлению Ирсены, с Эймаром.

Она не хотела отпускать сына. Но Эймар сам попросил.

— Я почувствую, где ложь лежит дольше всего, — сказал он.

— Ты не обязан.

— Знаю.

— Тебе будет страшно.

— Уже.

Этот ответ решил больше, чем любой спор.

Ирсена пошла бы с ними, но Саяна вцепилась в нее после еды с такой отчаянной скрытой силой, что стало ясно: дочь не выдержит, если мать исчезнет из крыла сразу после возвращения. Поэтому Ирсена осталась.

Ей это далось труднее, чем признать.

Она сидела у камина, пока Мила осторожно промывала Саяне ладонь. Дочь шипела, ворчала, обвиняла настой в личной ненависти, но терпела.

— Вы очень похожи на мать в детстве, — сказала Мила неожиданно.

Саяна замерла.

— Она тоже ругалась на настой?

— Она однажды сказала старому лекарю, что если его травы такие полезные, пусть он сам ими пахнет до конца жизни.

Саяна посмотрела на Ирсену с новым уважением.

— Правда?

Ирсена сделала вид, что рассматривает огонь.

— Возможно.

— А что он ответил?

Мила улыбнулась.

— Пожаловался вашему деду. А ваш дед сказал, что запах у трав действительно отвратительный.

Саяна впервые в этом замке рассмеялась.

Коротко. Осторожно. Но по-настоящему.

И этот смех, такой неуместный среди пыльных стен и старых обид, на миг сделал крыло Варр живым.

Потом в коридоре послышались шаги.

Ирсена встала до того, как дверь открылась.

Ровен вошел первым.

Лицо у него было таким, что Саяна сразу перестала смеяться.

За ним Эймар. Бледный, но спокойный. В руках у сына был тонкий кожаный футляр, перевязанный черной нитью.

Ирсена шагнула к ним.

— Что?

Ровен положил на стол связку старых листов.

— Записи лекаря сохранились. Не все. Но достаточно.

Ирсена посмотрела на футляр в руках Эймара.

— А это?

Сын протянул ей.

— Было за стеной. Он не хотел, чтобы нашли.

— Кто?

— Старый лекарь. Но потом испугался. И спрятал.

Ирсена развязала нить.

Внутри лежал лист с родовой печатью Таргардов и подписью лекаря. Дата — ночь рождения детей.

Почерк дрожал.

Она начала читать.

«Обряд первичного отклика проведен. Младенец мужского пола дал задержанный, но полный отклик на пламя Таргардов с проявлением удерживающего знака Варр. Младенец женского пола дала отклик повышенной силы с черно-золотым искажением, соответствующим смешанной линии. Оба ребенка жизнеспособны. Оба ребенка имеют основание для внесения в книгу крови как рожденные от Ровена Таргарда и Ирсены Варр».