Книга Цветы для ведьмы, страница 66 – Фиона Моран

Дарена молчала. Ее тело начала бить мелкая дрожь, эта дрожь перешла и на Герду: их сцепленные руки тряслись вместе. Глаза старшей сестры, покрытые мутной пленкой, начали проясняться. Зрачки стали маленькими черными точками. Она смотрела прямо перед собой. На Яна. Но ее взгляд был направлен сквозь него. Она видела только темную фигуру юноши — того, кто пугал ее больше всего на свете.

Ян хотел что-то сказать. Сказать, что он не причинит ей зла, что он целый месяц сидел в этой избе, охраняя ее сестру. Но горло пересохло, слова не шли. Любой звук сейчас был бы лишним. Для нее он был просто чужаком. Мужчиной. Врагом. Внезапно грудь Дарены дернулась; ребра резко выпятились под кожей, и кашель разорвал ей горло. Звук был как у больной собаки, которая подавилась костью. Она хватала ртом воздух, но горло сжалось, не давая вздохнуть, густая липкая слюна, смешанная с темной желчью, потекла по ее подбородку и капнула на платье.

Трясущимися пальцами она попыталась натянуть рваную ткань на свою синюю кожу, втягивала голову в плечи — движения были дергаными и суетливыми. Она пыталась спрятаться, забиться в свои лохмотья, стать как можно меньше, чтобы этот мужчина у двери перестал на нее смотреть. И заплакала. Без звука, но очень горько, почти завыла. Она закрыла лицо грязными руками, давя так сильно, что ногти царапали кожу на висках почти до крови. Герда прижала голову Дарены к себе, зарывшись лицом в ее вонючие слипшиеся волосы, и начала раскачиваться из стороны в сторону, быстро шепча какие-то слова, просто чтобы не молчать.

Герда подняла глаза и посмотрела на Яна поверх макушки сестры. Ян понял. Он медленно, по одному, оторвал пальцы от косяка. Мышцы на руке затекли, он осторожно потянул тяжелую дверь на себя. Петли не скрипнули.

На улице ударил лютый мороз. Ледяной воздух обжег легкие, Ян закашлялся, но тут же сделал еще один глубокий вдох. Ему нужно было выбить из носа этот запах болезни, пота и гнилого дерева. Он прислонился спиной к холодным бревнам и спустился вниз, сев прямо в сугроб. Грубая кора царапала кожу сквозь рубашку. Снег неприятно чавкнул под его весом.

Перед ним стоял Лес. Небо было темным, на нем уже ярко горели мелкие колючие звезды. Мысли, которые он пытался забыть, снова полезли в голову. Его деревня. Яридин. Он почувствовал тошнотворный запах нечистот и гнилой воды, который всегда стоял над их рекой. Вспомнил мать — как она постарела и сгорбилась. Вспомнил ее ночной шепот, молитвы, которые никому не помогали. Вспомнил отца. Как тот с трудом разгибал больную спину и тяжело стучал палкой по доскам пола.

Лицо брата появилось перед глазами так четко, что Ян сильно зажмурился. Трясущиеся губы, когда волхвы назвали его имя.

«Он бы тут и дня не прожил», — подумал Ян.

Сидел долго, дыша морозным воздухом, пока не заломило в груди, пока звон в ушах не пропал. Из-за спины, из избы, слышались глухие звуки — плач и тяжелый кашель. А снаружи было абсолютно тихо. Лесу не было никакого дела до того, что происходит внутри деревянного дома. Ему было плевать, выживет ли Дарена, сойдет ли с ума Ян и умрут ли все люди в его деревне.

Ян зачерпнул голой рукой снег и с силой растер лицо. Кожа загорелась. Он должен закончить все это. Чего бы это ни стоило. Даже если придется сжечь этот Лес или умереть самому. Дверь он открыл не сразу. Мороз уже заморозил пальцы на ногах и щипал шею под воротником. В проеме показалась Герда. Ян встал, отряхнул мокрые колени и зашел в дом. В лицо ударила волна горячего воздуха; замерзшие щеки сильно закололо.