Книга Цветы для ведьмы, страница 69 – Фиона Моран

Герда вглядывалась в его лицо, и Ян замер, чувствуя, как её дыхание мажет по коже. Но теперь это тепло казалось ему липким — в голове всё ещё стояло животное сопение мужика, чьё дыхание он ощущал в собственных ноздрях. Ему стало противно от того, что он стал невольным причастником грязного воспоминания, разделяя вкус волчьего корня и чувствуя тяжесть чужого потного тела.

— Я в порядке… — сказал он хриплым голосом. — Просто... голова кружится.

Он осторожно взял Герду за запястья и убрал её руки со своего лица. Дарена смотрела на них и молчала. Ян заметил, как исказилось её лицо. Она видела их — тянущихся друг к другу, и робость этого тепла была для неё подобна яду.

— Пора, — она показала рукой на черную дыру пещеры.

Они направились к пещере. Идти по рыхлому пеплу было тяжело. Ян заметил, что Герда отстала — шла, обхватив себя за плечи. Остановился, дождался и взял за руку — пальцы были влажными. Герда вздрогнула, но через миг крепко сжала пальцы в ответ.

Из пещеры тянуло сильным холодом. Внутри было темно, паутина на телах больше не светилась, коконы сморщились и почернели, став похожими на гнилую кору. Ни капель воды, ни тихих звуков больше не слышалось.

Дарена подошла вплотную к ближайшему кокону и низко опустила подбородок на грудь. Ее плечи обмякли и опустились вниз, а грязные руки безвольно повисли вдоль туловища. Ссохшаяся оболочка перед ее лицом оставалась недвижимой, не издавая ни хруста, ни малейшего движения изнутри.

— Почему они не шевелятся? — дрожащий голос Герды отскочил от каменных стен и вернулся громким эхом. — Дарена, почему молчат?

Дарена не ответила. Подошла к ближайшему кокону. Шелк, который недавно светился, теперь висел грязными мокрыми кусками — просто старая черная паутина. Липкие нити покрылись скользкой зеленой плесенью, и в нос ударил запах гнили, от которого живот сразу скрутило.

— Что с ними? — голос Герды превратился в тихий сип.

Старшая сестра вытянула руку. Длинные пальцы, покрытые засохшей коркой бурой слизи, дотронулись до кокона. Паутина не прогнулась — рассыпалась с сухим громким хрустом. От этого звука у Яна заныли зубы. Оболочка треснула и осыпалась вниз пылью.

Герда выдохнула весь воздух из легких, быстро сделала шаг назад и крепко прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Ногти глубоко впились в кожу щек, оставляя красные следы. Это была Морана. Тело полностью высохло: желтая кожа натянулась так сильно, что потрескалась. Под ней четко выделялась каждая кость — ребра, острые края таза. Волосы сбились в твердый ком грязи, внутри которого копошились белые черви. Морана не спала. Она давно сгнила и высохла до костей. Кокон лишь прятал это, пока цветы светились.

— Они не проснутся, — голос Дарены прозвучал ровно. — Их здесь нет. Уже давно нет.

— Нет… — Герда быстро замотала головой. Пятилась назад, пока не ударилась спиной о холодную каменную стену пещеры. — Я же чувствовала… Она… Ты же… Коконы...

— Коконы хранили лишь тела, — Дарена медленно повернулась к сестре.

Ян стоял у входа, крепко сжав челюсти. Хотелось закрыть глаза и убежать наружу, но ноги свело — он не мог сдвинуться с места.

Герда не кричала и не плакала. Не побежала трясти высохшие тела. Просто опустила руки вдоль туловища. Плечи, всегда напряженные и поднятые к ушам, резко опустились вниз, ноги слабо подогнулись.