Книга Цветы для ведьмы, страница 110 – Фиона Моран

Над его лицом склонилась Герда. Рядом на коленях в снегу стоял Марек.

Лицо Герды было бледным. Она подняла правую руку и с силой ударила Яна открытой ладонью по левой щеке. Кожу обожгло болью.

— Живой... — Герда с шумом выдохнула через нос.

Марек продолжал сжимать плечо брата.

— Ты что творишь? — голос его дрожал. — Если напился, чего вышел-то тогда.

Ян согнул локти, упёрся предплечьями в плотный снег и поднялся, садясь в сугробе. Он резко тряхнул головой. Снег сорвался с волос, упал за шиворот и потёк ледяными струйками вниз по хребту. Во рту ощущался сладкий привкус медовухи.

— Я... — Ян открыл рот, звук вышел сиплым шёпотом. Он громко откашлялся, прочищая пересохшее горло. — Я просто поскользнулся. Голова закружилась.

Марек прищурился, рассматривая лицо Яна. Герда смотрела Яну прямо в глаза. Алые радужки не двигались, она не открыла рот и не задала вопросов. Лишь протянула правую руку вперёд, ладонью вверх. Ян вытянул руку, крепко сжал её пальцы и напряг ноги, поднимаясь из сугроба.

Рассвет пробивался сквозь щели тонким светом. В воздухе стояла холодная муть. Ольдрик сидел на корточках перед очагом, держал в руке кочергу и медленно водил золу из стороны в сторону. Очаг был холодным.

Ян сидел на полу, плотно прижавшись затылком и спиной к стене. Ночью сильно похолодало. Морозный воздух забирался под одежду, студил кожу. Спина затекла. Во рту пересохло, на языке лежал густой горький привкус желчи.

Герда сидела рядом, на самом краю деревянной лавки. Она не смыкала глаз. Каждый раз, когда Ян открывал свои, выходя из прерывистой дремоты, он видел её лицо. Она не смотрела на свет из окна, не перебирала сухие стебли трав в руках. Её алые зрачки были устремлены прямо на его лицо. Ян закрывал глаза, но кожей чувствовал этот тяжёлый взгляд.

— Пить будешь? — Герда разомкнула губы. Голос прозвучал ровно. — Всю ночь рвало ведь.

— Нет.

— Врёшь.

Глиняная кружка коснулась ладони Яна. Он сжал пальцы на ручке, поднёс ко рту и сделал большой глоток. Вода пахла сырой глиной и горьким отваром трав. Она смочила пересохшее горло, и боль в висках стала слабее.

— Спасибо.

Герда коротко кивнула и повернулась к щелям в ставнях.

Снаружи раздался хруст снега под подошвами сапог. Шаги остановились. В дверь трижды ударили кулаком. Ольдрик вздрогнул, пальцы разжались, и кочерга с лязгом упала.

— Открывай.

Голос Марека прозвучал сипло, но громко и твёрдо. Ольдрик подскочил к двери, сбросил засов и потянул створку на себя.

В корчму вошёл Марек. Кожа на его щеках и носу была красной от сильного холода. На ресницах и бровях блестел белый иней.

— Верхние схватятся к обеду, — Марек заговорил быстро, не переступая порог до конца. — Если ещё не продрали глаза после сытой ночи. Раздавать надо сейчас. Прямо сейчас.

Ярек спал, свернувшись калачиком прямо на холщовом мешке с зерном. Услышав голос, он резко сел. Лицо его отекло после бражки. Глаза покраснели. Ярек быстро заморгал.

— Раздавать? Уже? — он сжал края мешка пальцами.

— Уже, — Марек повернул голову и посмотрел на Ярека исподлобья. — Всем. Всё, что взяли — раздадим в руки.

— А волхвы? — Ольдрик поднял руки и вытер грязные, покрытые золой ладони о штаны. — Если узнают? Нам же…

— Нам и так конец, — Марек ударил кулаком по дверному косяку. — Нас за ворота выкинули, дорогу солью посыпали. Чего тебе теперь бояться?