Книга Этикет трех сердец, страница 37 – Аурелия Шедоу

— И вы ему поверили?

— Да.

Она взяла чайник, налила мне чаю.

— Я не знаю, что такое любовь, леди Элисса. Но я знаю, что, когда человек открывает душу — это дороже любых подарков. И если он рискнул, значит, вы для него не пустое место.

— А если я ошибусь?

— Тогда вы ошибётесь. Но вы будете знать, что рисковали. А не прятались за правилами.

Я удивилась. Дженни, всегда тихая и незаметная, вдруг заговорила так мудро.

— Вы влюблены? — спросила я.

Она покраснела.

— Нет… то есть… я не знаю. Может быть, когда-нибудь.

— В кого?

Она не ответила, только улыбнулась и опустила глаза.

Я не стала допытываться.

Мы выпили чай молча. Потом Дженни помогла мне одеться и ушла, оставив меня у окна.

Я достала дневник.

«Сегодня утром Дженни сказала мне, что открыть душу — дороже любых подарков. Она мудрая. И я рада, что она рядом.

Я не знаю, люблю ли Рагнара. Но его откровенность меня тронула. Он рискнул. А я… я только учусь доверять.

Может быть, это и есть первый шаг».

Я спрятала дневник.

За окном светило солнце, и птицы пели.

Прошло три дня после ночного визита Рагнара. Я почти не спала, перебирала в памяти его слова, его глаза, его поцелуй. Леди Арабелла заметила мою рассеянность, но промолчала. Дженни тоже была тихой — она часто уходила в лес, возвращалась с веточками в волосах и странной мечтательной улыбкой.

А потом пришла записка от Сайласа.

«Леди Элисса. Приходите сегодня в сумерках к старому дубу у восточной стены. Я покажу вам кое-что важное. Оборотни не лгут. Сайлас»

— Что это? — спросила леди Арабелла, заглядывая мне через плечо.

— Сайлас приглашает. Говорит, покажет что-то важное.

— Опасно ходить с ним наедине.

— Дженни поедет со мной, — сказала я, пряча записку. — И потом, он не такой, как другие.

— Оборотень есть оборотень, — наставница покачала головой. — Но решай сама.

Я выбрала простое тёмно-серое платье из плотной шерсти — для леса, не для бала. Волосы заплела в косу, надела тёплую шаль. Чёрный жемчуг оставила дома — не хотелось, чтобы Сайлас думал, будто я дразню его чужими подарками.

Дженни ждала внизу. Увидев меня, она улыбнулась — рассеянно, не глядя в глаза.

— Вы сегодня какая-то не такая, — заметила я.

— Просто задумалась, — она потупилась. — Идёмте?

Карета довезла нас до восточных ворот, а дальше мы пошли пешком. Лес встретил прохладой и запахом прелых листьев. Где-то стучал дятел, и этот стук отдавался эхом, как удары сердца.

Старый дуб возвышался на краю поляны — огромный, в три обхвата, с раскидистой кроной. Под ним стоял Сайлас — в зелёном плаще, без камзола, с рюкзаком за спиной.

— Леди Элисса, — он поклонился, потом кивнул Дженни. — Леди Дженни. Спасибо, что пришли.

— Вы сказали, это важно, — ответила я, поправляя шаль.

— Важнее, чем вы думаете, — он подошёл к дубу, отодвинул мох и корни. Под ними открылась узкая чёрная щель. — Здесь вход. Я покажу вам, где мы храним древние свитки о проклятиях.

— Мы? — удивилась Дженни.

— Оборотни. Многие поколения. — Он зажег маленький фонарь, висевший у него на поясе. — Идёмте. Только осторожно.

Мы спустились вниз. Лестница была каменной, ступени скользкими. Я держалась за шершавую стену, чувствуя пальцами холод и сырость. Дженни шла позади, иногда вскрикивала, когда нога соскальзывала.