Книга Инкуб на сессию, страница 6 – Аника Ледес

Эхо разнесло мои слова по переулку. Они прозвучали жалко, наигранно, как реплика из самой дешевой, слезливой мелодрамы. Меня вдруг охватил приступ истерического, беззвучного смеха, смешанного со всхлипом. Сделка с дьяволом. Очень оригинально, Лея.

Я вытерла глаза тыльной стороной ладони, окончательно смазав остатки туши и теней. По лицу, наверное, были черные разводы. Ноги замерзли в тонких чулках. Пора было возвращаться внутрь, к людям, к теплу, к притворству, что всё под контролем, что завтра мы с Софи придумаем гениальный план. Пора было снова надеть маску «веселой, легкой Леи, которой все нипочем».

Сделав последний, глубокий вдох холодного, колючего воздуха, я развернулась, чтобы идти обратно к черной двери, за которой ждал свет, музыка и ложное утешение.

И в этот момент, на самом краю зрения, мне показалось, что в самом конце переулка, в густой тени, куда не доставал свет из окон, что-то шевельнулось. Не резко, а плавно, едва уловимо, как колеблющийся воздух над асфальтом в сильную жару. Я замерла, прищурилась. Ничего. Только глубокий мрак и смутные контуры сложенных старых деревянных ящиков.

Наверное, кошка. Или просто голова кружится.

— От ликёра «слезы ангела» глючит, — пробормотала я себе под нос и, собрав остатки достоинства, потянула на себя тяжелую, холодную ручку двери.

Внутри было по-прежнему тепло, уютно и пахло свежесваренным кофе — кто-то уже начинал бороться с будущим похмельем. Софи, увидев меня, помахала рукой с дивана.

Я подошла к столу, налила себе кофе в чью-то оставшуюся белую фарфоровую чашку. Рука дрожала, и кофе немного расплескался. Те слова, выкрикнутые в пустоту, будто зависли где-то сзади, в холодном переулке, прилипли к моей спине, как холодный пот. Стыдные, дурацкие, отчаянные, детские.

И где-то в глубине души, под слоем алкоголя, усталости, показного веселья и кофеина, таилась тихая, холодная, абсолютно трезвая уверенность: завтра будет хуже. Намного, неизмеримо хуже.

Голова раскалывалась на части, каждая из которых пульсировала собственным, несинхронным ритмом. Во рту был стойкий привкус пепла, дешевой самокрутки, которую мне кто-то впихнул под утро, и того ликера, который Артуро величественно именовал «слезами ангела». Ангел, судя по всему, рыдал от глубочайшего похмелья после этой бадяги.

Я лежала на полу. Не на кровати, а именно на полу своей однокомнатной квартиры-студии, лицом в плюшевый коврик, изображавший морду смайлика. Как я здесь оказалась — было загадкой. Последнее вменяемое воспоминание: такси, бормотание водителя о погоде, бесконечные попытки вставить ключ в замочную скважину. Видимо, дойти до кровати я не осилила. Платье с открытой спиной было скомкано где-то в углу, чулки висели на торшере, как печальная вуаль.

Солнце, беспощадное и ясное, резало глаза даже сквозь сомкнутые веки. Где-то за окном беззаботно щебетали птицы. Предатели. Я застонала и попыталась вползти в тень, под свою же кровать. Тело не слушалось, отвечая прострелами в висках и тошнотворным вздыбливанием желудка. Мне нужно было что-то сделать. Какое-то базовое, человеческое действие, чтобы доказать себе, что я еще жива и не превратилась в высохший лишайник на полу.

— Вода, — хрипло прошептала я. — Потом кофе. Потом… может, тост. Или смерть.