Книга Инкуб на сессию, страница 8 – Аника Ледес

Страх, холодный и липкий, пополз по спине. Я осторожно, стараясь не скрипеть полом, подкралась к двери и прильнула к глазку.

В искажающей линзе глазка я увидела мужчину. Молодого. Очень… аккуратного. Он был одет в темно-серое пальто идеального покроя, под ним — светлая рубашка и темные брюки. Волосы черные, средней длины и безупречно подстрижены. В руках он держал кожаную папку-портфель. Он выглядел как… как банковский клерк высшего звена. Или агент по продаже очень дорогих часов. Или… маньяк-педант, который перед убийством приводит себя в безупречный вид.

— Лея Матье? — повторил он, слегка наклонившись к двери, и в его голосе послышалась неуверенность.

Я молчала, затаив дыхание, пальцы судорожно сжимали ручку кружки. Может, он ошибся дверью? Может, это к соседям, к той строгой старушке, которая выращивала кактусы и подозревала всех в шпионаже? Может, в нашем подъезде есть другая Лея Матье? Я молилась, чтобы он ошибся. Но он не уходил. Он выпрямился, сделал едва заметное движение плечами, как будто расправляя невидимые крылья, и его лицо приняло выражение томной, загадочной уверенности. Это было так неестественно, так похоже на плохого актера в мыльной опере, что у меня ёкнуло внутри. Не страх уже, а скорее недоумение. Что за черт?

И тут он начал. Голос его стал на полтона ниже, бархатистым, нарочито медленным.

— Я чувствовал… твой зов. Твоё отчаяние, витающее в ночном воздухе, как аромат редкого, увядающего цветка. Оно привело меня к тебе.

Я отшатнулась от глазка, чуть не расплескав кофе. Что, простите? Мой мозг, и так едва функционирующий, попытался обработать эту информацию. «Зов»? «Увядающий цветок»? Это что, подкат времён Шекспира? Или я все еще сплю на полу и мне это снится? Или… или я окончательно спятила? Похмелье, стресс от отчисления — могло же сдвинуть крышу? Я снова прильнула к глазку, уже с долей болезненного любопытства.

Он стоял там, в своей безупречной одежде, с папкой, и пытался сделать «томный» взгляд. Получалось сомнительно. Будто он едва держался, чтоб не уснуть.

— Я пришел, чтобы предложить тебе… сделку, — продолжил он тем же вымученным шепотом. — Сделку, которая изменит твою судьбу. Ты получишь все, о чем мечтаешь. А мне… мне будет достаточно лишь капли твоего… внимания.

В голове что-то щелкнуло. Вчерашняя ночь. Переулок. Мои крики в пустоту о «сделке с дьяволом». О, Боже. Это Софи. Это чудовищный, бессердечный, гениальный розыгрыш Софи. Она где-то тут, прячется за углом, и записывает все на телефон. Она наняла какого-то актера из дешевого театрального кружка, чтобы он пришел и отыграл эту нелепую сцену. Я чуть не рассмеялась, но смех застрял в горле комом ярости. Как она могла? После всего? Использовать мою проблему для розыгрыша? Испытание моей психики на прочность?

Гнев — прекрасное средство от похмелья и страха. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, придавая мне сил. Я рванула цепочку, повернула ключ и резко, с силой, распахнула дверь.

Он стоял в полуметре от порога. Вживую он выглядел еще более нелепо. Слишком идеально, слишком «с иголочки». И молод. Лет двадцати пяти, не больше. И на его лице, когда он увидел меня, мелькнула паника. Быстрая, как вспышка, но я ее уловила. Актер явно переигрывал или нервничал.

— Что это за цирк? — просипела я, держа кружку с кофе, как оружие. — Где Софи? Она тебе заплатила? Скажи ей, что шутка не удалась. Что она — последняя сволочь. И что можешь убираться к черту, пока я не вызвала полицию.