Книга Беглая целительница для дракона, страница 21 – Виктория Серебрянская

В лазарете повисла такая тишина, что было слышно, как трещит фитиль в лампе. Женщины-помощницы жались к стенам, боясь дохнуть и со священным ужасом глядя на меня. Райкер молчал, и я видела, как в его глазах, прямо напротив моих, вспыхивает и гаснет золото. Он явно не привык, чтобы ему указывали на «некомпетентность», тем более какая-то там пришлая аристократка.

— Вы обвиняете меня в том, что... замерзли? — его голос стал подозрительно тихим и от этого каким-то зловещим.

И на этот раз я поняла: если сейчас не остановлюсь, точно вылечу из крепости. Однако признать победу за грубияном я тоже не могла. Предпочла сделать вид, что мне недосуг бодаться с упрямым драконом:

— Я констатирую факт: начальник крепости — плохой стратег, если не может обеспечить нормальные условия для единственного целителя, — отрезала я и отвернулась к пациенту. — Тильда! Где нож? У нас мало времени.

Когда я закончила с дренажом и наложила чистую повязку, руки ощутимо подрагивали. Грейвс исчез так же внезапно, как и появился — я даже не заметила момента, когда тяжелое давление его ауры покинуло лазарет. После воспалившегося шва на бедре были другие руки и ноги, и даже чья-то шея, которую словно пулей пробило навылет. На удивление, других больших проблем, как с бедром, не было. Двоих я даже решилась «выписать». Видимо, вчера поначалу влила слишком много магии в относительно легкие ранения, вот они за день и почти затянулись.

Я задумчиво посмотрела на свои ладони. В Академии нас учили "отдавать свет до конца", но никто не говорил о рациональном распределении. Вот я и совершила классическую ошибку новичка, которому некому было подсказать: потратила "антибиотики" на царапины, и в итоге у меня не осталось сил на серьезную инфекцию. «Нужно научиться титровать (калибровать – прим. Авт.) дозу», — привычно пронеслось в голове земным термином. Впредь буду умнее. Каждая капля магии должна быть взвешена, как золото на аптекарских весах.

Было еще кое-что, что меня сильно интересовало.

— Тильда, — я обратилась к женщине, которая как раз собирала грязные бинты. — Скажи... часто здесь такое случается? То, что было ночью.

Тильда замерла, и я увидела, как она непроизвольно сотворила знак отвращения беды.

— Бывает, госпожа, — осторожно, с какой-то опаской ответила она. — Зимой — чаще. Они ведь из тумана лезут, из-за Гряды.

И с таким затаенным ужасом прозвучало это «они», что я не смогла не спросить:

— Кто — "они"? — я подошла ближе, понизив голос и пристально наблюдая за Тильдой. — Я слышала вой. Он не был похож на волчий.

— Твари это, госпожа, — Тильда зябко передернула плечами, несмотря на тепло лазарета. — Мы их "пустотниками" зовем. У них ни плоти толком нет, ни души. Только голод. Если такая тварь когтем зацепит — рана не заживает, гниет сразу. Потому лорд-протектор так и лютует. Если лекаря нет, от одного их прикосновения за неделю пол-отряда выкосить может.

Я невольно вспомнила почерневшую кожу на бедре солдата. Так вот в чем дело. Это не просто инфекция, это след магической твари. Теперь понятно, почему Грейвс так вцепился в идею целителя-мужчины. Он ждал кого-то, кто сможет без устали выжигать эту скверну, а не просто зашивать дырки в коже. Но ведь пол — это не индикатор большого резерва!..