Книга Беглая целительница для дракона, страница 139 – Виктория Серебрянская

Иногда он просто приходил в лазарет перед самым сном — уставший, холодный, пахнущий горным ветром, гарью и талым снегом. Молча садился на край стола, наблюдал, как я гашу свечи и убираю склянки, а потом притягивал меня к себе. В этих объятиях не было требовательной страсти, скорее — тихая, глубинная потребность убедиться, что я здесь, живая, в безопасности. Он мог подолгу перебирать мои волосы, утыкаться носом в шею, шумно вдыхая запах лаванды и мяты, а я просто прижималась к его широкой груди, слушая мерный, сильный стук драконьего сердца. Нам почти не нужны были слова. Между суровым северным драконом и бывшим земным медиком образовалась прочная, невидимая связь, которая крепла с каждым днем. Мы оба знали, к чему идем, и эта уверенность успокаивала лучше любого согревающего отвара. Оставалось лишь разобраться с моими проблемами…

Сборов как таковых не было. Да и что мне было брать с собой? Мои записи по траволечению, рецепты и книги я оставила Тильде — в лазарете они сейчас намного нужнее, к тому же я твердо знала, что еще вернусь в Кьельберг. Простая, грубая и очень теплая одежда, которую я носила в крепости, для теплого и изнеженного Юга совершенно не подходила — там в ходу были тонкие шелка, да и лететь в когтях дракона, а после шагать в портал с тяжелыми коваными сундуками было бы верхом глупости. Райкер лишь коротко обронил, что все необходимое для Вельдентара мне пошьют прямо на месте. Так что весь мой дорожный багаж уместился в небольшую кожаную сумку через плечо с парой самых необходимых личных вещей и сменой белья.

Утро отъезда выдалось ясным и звеняще-холодным. На плацу перед главными воротами царило привычное, будничное оживление: крепость жила своей обычной жизнью. Сменялся караул, звенело тренировочное оружие у дозорных на плацу, конюхи выводили лошадей на утренний водопой, а на стенах весело перекликались часовые. Все делалось слаженно, спокойно, без лишней суеты и паники.

Я стояла у крыльца лазарета, плотнее кутаясь в подбитый мехом дорожный плащ, подаренный Райкером. Тильда, нахохлившаяся от утреннего мороза, в последний раз проверяла пуговицы на моем вороте.

— Берегите себя, радость моя, — шептала она, и ее суровое лицо сейчас казалось непривычно мягким. — На Юге-то тепло, да только люди там холодные. Не верьте улыбкам, верьте своему сердцу. И лорду. Он за Вас горы свернет, мы-то теперь знаем.

— И ты береги себя, Тильда, — растрогавшись от такого проявления заботы, от души обняла ее я. — Помни все, чему я тебя учила. А я скоро вернксь.

Она коротко кивнула, сглотнула комок в горле и отступила на шаг, выпрямляясь и принимая свой обычный неприступный вид.

Во двор, упругим шагом, вышел Райкер. На нем был простой дорожный колет из толстой кожи, без гербов и лишних украшений, но его аура силы была настолько плотной, что солдаты невольно расступались, провожая его почтительным взглядом. Слухи в кузнице не лгали: после запечатывания бреши в Черном ущелье что-то в нем изменилось. Ушло вечное мрачное ожидание беды, сменившись ледяной, абсолютной уверенностью хищника, который точно знает масштаб своих владений.

Он подошел ко мне, заглянул в глаза, и в его золотом взгляде мелькнула тень той сумасшедшей нежности, которую он позволял себе только наедине со мной.