Книга Дважды попаданка, или нити судьбы, страница 39 – Хелен Гуда, Агния Сказка

— Я боялся, что вы не приедете, — признался он тихо, так, чтобы слышала только я. — Боялся, что вы решите, что я вас предал, согласившись на брак.

— Я читала ваше письмо, — ответила я так же тихо. — Я поняла, почему вы так поступили.

Он смотрел на меня долгим взглядом. А затем протянул руку — ладонью вверх, словно приглашая меня сделать шаг, который решит всё.

— Тогда пойдёмте, — сказал он. — Нам нужно поговорить. Там, где нас никто не услышит.

Я посмотрела на его руку. На тёплую, открытую ладонь. На линию судьбы, пересекающую её.

И прежде чем я успела подумать, моя рука легла в его.

Я позволила ему вести меня.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони — бережно, но уверенно, словно он боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на миг. Тепло его руки разлилось по моей коже, поднимаясь выше, к груди, к горлу, и я на мгновение забыла, как дышать.

Мы поднялись по мраморным ступеням, и он отпустил мою руку — и я почувствовала пустоту в ладони, холод, которого не было мгновение назад. Дворец встретил нас прохладой и тишиной — только где-то вдалеке слышались шаги прислуги да приглушённые голоса. Стены были обиты бледно-золотистым шёлком, высокие сводчатые потолки украшала роспись: ангелы и музы, сплетённые в вечном танце. Но я почти не замечала этой красоты.

Я смотрела только на его спину. На то, как он идёт — прямо, гордо, но с какой-то едва уловимой напряжённостью в плечах. Он тоже волновался. Это открытие почему-то успокоило меня.

Мы прошли через анфиладу залов, мимо позолоченных дверей и мраморных статуй, и наконец остановились у тяжёлой дубовой двери. Он толкнул дверь и шагнул в сторону, пропуская меня вперёд.

— Ваши покои, — сказал он негромко. — Я распорядился, чтобы их приготовили для вас. Надеюсь, вам понравится.

Я переступила порог и замерла.

Покои были великолепны. Первая комната — гостиная — встретила меня мягким светом канделябров, отражающимся в зеркалах в золочёных рамах. Стены здесь были обиты тканью цвета слоновой кости, с тонким серебряным узором, напоминающим кружево. У окна стоял низкий диван, обитый голубым бархатом, и два кресла с высокой спинкой. На столике между ними — ваза со свежими цветами, белыми розами, и графин с водой, рядом два хрустальных бокала. Камин был уже растоплен — языки пламени плясали, отбрасывая тёплые тени на стены.

Через арку я увидела спальню: широкая кровать под балдахином из тяжёлого шёлка, на полу — пушистый ковёр, у окна — туалетный столик с овальным зеркалом. Всё дышало уютом и заботой.

Но Казимир не остановился ни в гостиной, ни в спальне. Он прошёл чуть дальше, к ещё одной двери — более скромной, но тоже из тёмного дерева с резьбой. Открыл её и жестом пригласил меня войти.

— Здесь мы сможем поговорить, — сказал он. — Это кабинет. Я распорядился, чтобы его тоже подготовили для вас. Если вы захотите уединиться для чтения или писем.

Я вошла в кабинет — и ахнула тихо. Это была небольшая комната, но невероятно уютная. Стены здесь были деревянными, тёплого медового оттенка. Вдоль одной из них тянулся стеллаж с книгами — кожаные корешки, позолота на тиснении, старые фолианты и новые томики. У окна стоял массивный письменный стол красного дерева, на нём — чернильница, перо, стопка чистой бумаги. Рядом кресло с высокой спинкой, обитое зелёным бархатом. И ещё два кресла поменьше — напротив.