Книга Благотворительница, страница 124 – Наталья Шнейдер

— Признаться, — сказал Вранов, не глядя ни на Ладыниных, ни на Арсеньеву, — образцы печати действительно бывают полезны. Мне доводилось видеть приказы, набранные так, что ошибка в строке могла обойтись дороже ошибочного распоряжения.

Арсеньева перевела взгляд на него.

— Военные приказы и ресторанные карты, Николай Алексеевич? Какое неожиданное сравнение.

— Плохо набранный текст везде дурно служит делу, — сухо ответил Вранов. — Только последствия разные.

Градский сделал вид, что пьет воду, пытаясь скрыть, как его обрадовало, что генерал сказал именно то, что сказал.

Варвара посмотрела на Вранова. Вроде и благодарно, и в то же время — с досадой человека, которому сейчас совсем не хочется благодарить вот именно этого типа напротив. Кивнула куда сдержанней, чем следовало бы в ситуации, когда ее прикрывали не как опростоволосившуюся девицу, а как профессионала. Шрифты, строки, дурной набор, и никакой снисходительности к барышне, которая занимается неженским делом.

Ладынина-старшая тоже ненадолго посмотрела на Вранова. Кажется, прикидывая, не дал ли ее расчет трещину: генерал, только что говоривший с ее дочерью по-человечески, теперь по-деловому поддержал другую девицу. Совершенно неправильную девицу, которая за полным столом умудрилась спросить совершенно неприличную вещь.

— Печатное дело, — сказала Евдокия Степановна, спокойно ставя бокал на стол, — ремесло непростое. Я видела, как дурным набором можно испортить самую добрую мысль. Но куда хуже то, что неуместная насмешка может испортить самое честное старание. Сейчас такое время, когда подобные вещи особенно заметны.

После этих слов продолжать тему рестораций мог бы только человек, готовый публично возразить жене настоятеля кафедрального собора в первое воскресенье поста. Желающих не нашлось. Даже Арсеньева ограничилась тем, что улыбнулась так, будто отложила нож, но не убрала его далеко.

— Варвара Федоровна, — продолжила Покровская уже совсем другим тоном, — а ваша типография печатает подписные листы?

Подписные листы. Я совершенно точно помнила, как мы договаривались с дамами о том, что пока не будет никаких листов, — и очень хотела заорать об этом вслух. Заставила себя заткнуться.

Варвара моргнула, не сразу поняв, что ее не допрашивают, а спрашивают.

— Печатает, Евдокия Степановна. Подписные листы, объявления, счета, пригласительные билеты, и не только. Если нужен особый формат, его можно обговорить и составить набор.

— А для богоугодного заведения? Чтобы было прилично, понятно и не слишком дорого?

— Думаю, это возможно, — сказала Варвара уже тверже. — Только нужно заранее понимать, для кого предназначена печатная продукция. Для дам, для купечества, для чиновников — это будут разные форматы… В смысле, разные листы.

Арсеньева тихо рассмеялась.

— Как интересно. Даже бумага знает, к кому обращается.

— Дурно сделанная — нет.

Положительно, эта барышня совсем забыла, что ум при мужчинах следует подавать маленькими порциями, прикрывая скромной улыбкой и опущенными ресницами.

Арсеньева довольно улыбнулась:

— А хорошо сделанная?

— Хорошо сделанная не заставляет читателя угадывать, чего от него хотят.

— А расскажите, какую бумагу вы используете для благотворительной печати? — спросила я, чтобы окончательно увести разговор от скандальной темы.