Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 53 – Ianluv

В четырнадцать ноль-ноль я сидела в беседке, окруженной цветущими розами. В воздухе пахло медом и предчувствием грозы. На столе стоял сервиз из тончайшего фарфора — подарок императора, который я решила использовать без малейшего трепета. Если мы собираемся строить новую реальность, то делать это нужно красиво.

Аларик появился вовремя. Пунктуальность была вшита в его код. Он действительно сменил мундир на простой темно-синий камзол, и — о чудо! — на его поясе не было меча. Но его походка... Он шел так, будто ожидал засады за каждым кустом роз.

— Объект на позиции, — прошептала я себе под нос.

Леон сидел рядом со мной, вцепившись в папку с рисунками. Когда тень Аларика накрыла стол, мальчик заметно втянул голову в плечи.

— Добрый день, — голос Аларика был слишком громким для тихой беседки. Он прокашлялся и попробовал тише: — Добрый день, Леон. Сера... Елена.

— Присаживайтесь, ваша светлость, — я указала на стул напротив сына. — У нас сегодня по плану ознакомление с творческими достижениями младшего поколения.

Наступила тишина. Та самая «мертвая зона», когда сервер зависает, не зная, какой файл запустить следующим. Аларик смотрел на чашку с чаем, словно видел ее впервые. Леон смотрел на свои ботинки.

— Леон, — мягко подтолкнула я. — Покажи папе, что ты нарисовал вчера вечером.

Мальчик медленно вытащил лист. Это был рисунок углем и мелом: огромный черный замок, а перед ним три фигуры, держащиеся за руки. Одна — массивная, в доспехах, другая — поменьше, в платье, и крошечная фигурка между ними.

Аларик взял листок. Его пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча, выглядели невероятно неуклюжими, удерживая тонкую бумагу. Он долго всматривался в рисунок. Я видела, как на его шее бьется жилка.

— Почему у меня... нет лица? — наконец спросил он. Его голос дрогнул.

Леон замер, испуганно глядя на отца. Я уже приготовилась вмешаться, но мальчик вдруг ответил:

— Потому что ты всегда в шлеме, папа. Даже когда ты его снимаешь, твоё лицо... оно как шлем. Оно не двигается.

Это был удар под дых. Прямое попадание в системное ядро. Аларик медленно опустил рисунок на стол. В его глазах отразилась такая острая, невыносимая боль, что у меня перехватило дыхание. Это не была холодность. Это была самоизоляция. Человек запер себя внутри своего «шлема», чтобы не сойти с ума от того, что он видел на войне.

— Леон, иди принеси тот рисунок с драконами, который ты спрятал в комнате, — быстро сказала я, понимая, что нам с Алариком нужен приватный канал связи.

Как только мальчик убежал, Аларик закрыл лицо руками. Его магия — обычно колючая — вдруг стала вязкой и тяжелой, резонируя с моим «дегтем».

— Он прав, — проглушил он сквозь ладони. — Я превратился в функциональный объект. Я забыл, как быть... живым. Елена, когда я смотрю на него, я вижу всё то, что я должен был защитить, но не смог. Всех тех детей, которых я видел в сожженных деревнях на границе... Каждый раз, когда я хочу его обнять, мне кажется, что мои руки всё еще в крови и гари.

Я почувствовала, как внутри меня что-то надломилось. Мой профессиональный цинизм, моя «техническая поддержка» — всё это дало сбой. Я увидела не «Объект А», а мужчину, который пронес через ад свою душу и теперь не знал, что с ней делать.

Я протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Мой «деготь» — эта темная, липкая магия — потекла к нему, но не как яд, а как связующее вещество. Она заполнила трещины в его ауре, согревая холодный обсидиан его сердца.