Книга Княгинины ловы, страница 89 – Татьяна Луковская

— Воеводу бежского? - удивился Давыд, как-то странно засуетившись, - дядьку Ростислава, на коршуна похожего? Что же он сам в засаде сидел?

— Сам крючконосый, - подтвердил Димитрий.

— Так убит, значит? Жаль. Приветлив да учтив был, царствие ему небесное. Давыд перекрестился.

— Ты по ком жалеешь! - в гневе стукнул кулаком по столу Мстислав. - Он твою сестру убить хотел да полюбовницу свою на ее место посадить! А ему жаль!

— Не полюбовница она ему! - вспылил Давыд. - А Елену он не тронул бы, Найдён - муж благородный! Его он проучить хотел за бесчестие княгини своей, - и шурин указал рукой на Димитрия.

Чернореченский князь угрюмо молчал, за него ответил Вышата:

— Вся дружина наша слышала, как крючконос похвалялся, что Улита его дитя носит, княгиню нашу снасильничать хотел, а потом убить по приказу ведьмы этой. А коли нам не веришь, так ступай за реку да спроси сестру свою, она сама все слышала. Ей-то зачем врать ?! Да коли б не отец твой, так не выстояли бы!

Давыд надулся, но сказать ему более было нечего.

— А ты откуда Найдена знаешь? - миролюбиво спросил Димитрий, он не хотел ссоры, тем более из-за крючконосого. Бежский воевода хитер был, к любому мог в доверие влезть, вон даже Первак его благородным мужем признавал. Неудивительно, что шурин обманут этим чертом.

— Так и братец на ловы в Бежск ездил, - усмехнулся Ярослав, сидевший до этого молча.

— Не надобно про то при нем! - разъярился Давыд.

— Надобно! - опять ударил по столу Мстислав, - надобно, чтобы вы оба с зятем поняли, какая беда вас, дурней, стороной обошла. Он ведь тоже по осени у заозерских побывал, - пояснил Залесский князь Димитрию, - приехал и в ноги ко мне бухнулся: жениться хочу на вдовице бежской!

Димитрий даже рот от удивления открыл.

— На меня волком смотришь, а сам-то? - укорил он шурина.

— Вдовый я был, греха на мне нет! От жены не бегал, - вскочил с лавки Давыд, - и вдовицу я не залеживал, я ее даже пальцем не тронул!

— Сядь! - гаркнул отец.

Давыд со вздохом послушно сел.

— Да мы ему быстро голову на место поставили, невесту засватали, красавицу, да оженили скорехонько. Уж и непраздна, - Мстислав потрепал сына по кудрявым волосам.

— А мне вот некому было голову на место поставить, - с завистью, но дружелюбно признался Димитрий.

— И зятя не вини, сама она к нему больному пришла да погреть прилегла, - добавил Мстислав, оборотясь к Давыду.

«Откуда он знает все? - подивился Чернореченский князь. - Видать, не только Забава для тестя при Елене наушничала, у него и в Бежске при дворе свои людишки есть. А может, и у меня в Чернореченске?...»

— Так вот, как оженили мы Давыдку, - продолжил Залесский князь, - заозерские на Утицу татей навели, гостей моих грабить стали. Разъярился я: к ним жито возим, а они нам же и пакостят! Ну, я торговлю быстро прикрыл, не хотят по-хорошему, пусть голодают.

— Да с чего ты взял, что татей бежские привели, что они сами не могли объявиться? - не унимался Давыд.

— Знаю! - уверенно заявил Мстислав, но объяснять ничего не стал.

— То правда, - закивал Вышата. - Мы двух татей в лесу споймали, так по их байке следы в Бежск ведут, больше некуда.

Давыд молчал, насупившись, по-прежнему бросая злые взгляды на Димитрия, видно было, что внутри у него клокочет буря, не находя выхода наружу. Опрокинув чарку, он перегнулся через стол и громко, чтобы все слышали, обратился к Чернореченскому князю: