Книга Княгинины ловы, страница 92 – Татьяна Луковская

3. «В обхват» - то же, что и «в охапки».

4. Ефросиния Полоцкая (в миру Предслава) - дочь витебского князя Святослава Всеславича, инокиня и просветительница; основала под Полоцком женский и мужской монастыри, ставшие центром просвещения в Полоцком княжестве.

XIII. Лисица.

Пока Димитрий сидел, ему казалось, что он совершенно трезв, и только когда поднялся на ноги, понял, как набрался. Земля закрутилась под князем, словно он стоял на вращающемся колесе. Его сильно повело вправо. Первак подхватил Димитрия под локоть и повел к коням. За ними, тоже сильно пошатываясь, поплелся Вышата.

Подоспевшие дружинники помогли своему князю влезть на комоня Найдена. Вышата, оттолкнув кметей, на своего забрался сам. Чернореченцы поехали к броду.

Луна, повернувшая на ущерб, но еще яркая, купала свои лучи в Утице. За рекой приветливо мерцали огни чернореченского лагеря. Коня под Димитрием как будто подменили. Он шел теперь смирно, без рывков, мерно потряхивая головой в такт шагу. Всадник ослабил поводья, костры на том берегу прыгали в глазах. «Ничего, ветерком сейчас обдует - враз протрезвею. В шатер войду, как обещал, сам, уж не шатаясь. Да она заснула, наверное, и не заметит ничего», - успокаивал себя князь.

Дружина начала переправляться через брод. Веселые брызги полетели от копыт. Тут конь Димитрия резко взбрыкнул, и князь кубарем скатился в воду, успев, однако, крепко вцепиться в поводья. Быстро вскочив на ноги, он попытался влезть на комоня вновь, но в животное как будто вселился дух его прежнего хозяина. Конь вставал на дыбы, пытаясь передними копытами ударить всадника. Димитрий, изворачиваясь, выхватил плеть, размахнулся... Но бить не стал. К князю на помощь подлетели кмети: он приказал им остановиться:

— Я сам! - крикнул Димитрий. - Ну, тише, тише. Чего разбуянился? - ровным голосом начал он успокаивать жеребца. - Как же тебя кличут? Поскакун? Попрыгун? Нет, просто Прыгун, точно, Прыгун! Надо же, вспомнил: не такой уж я и хмельной. Прыгун! Прыгун!

Конь, услышав привычное имя, сразу остепенился, перестал взбрыкивать, и Димитрий спокойно влез в седло, поглаживая животное по мягкой гриве.

— Я ж говорил, сбросит, - не удержался от замечания Вышата.

— Охладился зато. Правда, мокрый теперь с головы до пят. Да, ничего, сейчас у костерка обсохну.

— Как Пахомий? - спросил Димитрий у Чурилы, стягивая с себя мокрую одежду. Он оставил раненого гридня в лагере.

— Да, вроде, лучше. Спит, все рвался встать, но мы ему не давали. Обругал нас, на чем свет стоит, а потом присмирел.

— Тяжко ему, бедному. Он на одном месте и сидеть-то не может, а тут - лежи, - усмехнулся Вышата, взбивая себе солому и заваливаясь спать прямо у костра.

Димитрий, развесив свиту, рубаху и порты на палках, протянул руки к костру. Рядом валялись мокрые сапоги.

— Первак, у тебя сухой одежи нет?

— Откуда, княже?! - Первак тоже скидывал влажные порты, он спрыгнул в воду, пытаясь помочь Димитрию. - Мы ж как на пожар сбирались, вас спасать. Только мечи да броню похватали. Спасибо тестю твоему: еды дружине прислал, а то бы голодные остались.

— Так уж спешили?

— Так как же не спешить, коли тати у вас на пути? Небо-то, видишь, какое звездное, и не скажешь, что вчера бушевало. У нас тоже хороший дождичек пролил. Как все успокоилось, стали мы с домашними спать ложиться, уж и молитву на сон прочитали, а тут прибежал ратный с градских ворот, говорит, что меня какой-то мальчонка спрашивает и что его княгиня Мстиславна сама послала. Я бегом туда. А там малой... грязный да мокрый, как внучок водяного. «Мне, - говорит, - боярин Димитрий Первак нужен, княгиня велела никому более не сказываться». «Так я Первак и есть». «На обоз тати напали, хотели княгиню убить. Да, слава Богу, отбились. Князь с княгиней живы - здоровы, но помощь нужна. Напасть еще могут, а ратных при князе мало. Так вы поспешайте». Я мальца домой к себе отправил обсохнуть, а сам дружину поднял и берегом рванул. А матушке твоей, княгине, велел поутру сказать, что у вас телеги в грязи застряли, чтоб не волновалась.