Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 74 – Татьяна Луковская

— И что ж ты, Робша, утром повенчался, а по полудни уж с заставы вон, так и не успел молодуху приласкать? – разрядил напряжение Военежич, озорно подмигивая Демьяну.

— Успел, на то много времени не надобно, – смущенно улыбнулся молодой боярин.

Князь с Миронегом расхохотались.

Закованный льдом Сейм вел дружину к Ольгову. Вот и город: уже видны маковки церквей, крепостные башни-костры. У Демьяна перехватило дыхание. Отчий любимый град теперь для молодого боярина – опасное место, как же так?

Дозорные издали успели рассмотреть отряд. Град встретил князя радостным перезвоном колоколов. Александр приказал замедлить ход, чтобы горожане, как положено, успели выйти ему навстречу. За ворота вывалил почти весь Ольгов. Духовные лица и бояре стояли посреди дороги, посадские теснились вдоль городни и на гребне крепостного рва. Демьян кинулся выискивать глазами мать, но так и не смог увидеть в толпе родную фигуру.

По левую руку от архимандрита Дмитровского монастыря с непокрытой головой стоял, очевидно, новый тысяцкий. Это был Ярмила – муж тридцать лет с дерзким взглядом близко посаженных глаз под мохнатыми бровями. Он важно оправлял дорогой кожух.

— Гляди-ка, нового уж выбрали, – шепнул Демьяну Миронег, – да сговорятся ли с князем?

Олексич промолчал. Багровея от злости, он смотрел на меч, притороченный к поясу нового тысяцкого. То был меч отца, Демьян сразу признал его по резной костяной накладке ножен и витой рукояти. «Как он смел?!»

— Заждались мы тебя, светлый князь. В молитвах неустанно пребывали о благополучном возвращении твоем, – архимандрит благословил спешившегося Александра.

— Прости, княже, не дождались тебя, нового тысяцкого на вечевом сходе выкрикнули, – толстый боярин Коснятин повел рукой в сторону Ярмилы. – Без тысяцкого граду никак нельзя, а сей достойный муж храбростью тебе известен. Прими и ты его, просим об том со смирением.

Ярмила низко поклонился.

— Посмотрим, – уклончиво ответил Александр. – В град ведите, соскучился уж, – он снова вскочил на коня.

Толпа расступилась, пропуская дружину в ворота.

— Прости, светлый князь, – новый тысяцкий, уперев руки в бока, встал перед лошадью Демьяна, – не почти за дерзость, а только сынка Олексы нам в граде не надобно. Сговорились, не пускать.

— Меч отдай! – взвился Демьян. – Вора в тысяцкие выбрали!

— Да как ты смеешь, пес, обзывать меня?! – Ярмила сжал кулаки. – То честная вира^[58] за убийство брата моего. И каждый взял, что ему причитается. Не я, народ так решил. Не пустим его!

— Не пустим! Прочь пусть идет! – поддержали разрозненные голоса из толпы.

— Здесь я буду решать – кому в мой град входить, а кому нет! – князь привстал на стременах. – Больно дерзок ты, новый тысяцкий. Поладим ли?

Ярмила потупил взор.

— Прочь пошли! – Александр хлестнул коня, – Робша, за мной.

— Изменился наш княже, – в спину молодому правителю проворчал Коснятин. – Братец вылитый, еще один Святослав на наши головы.

— Первым войду, – Демьян толкнул плечом изрытые глубокими зазубринами топоров ворота. Они жалобно заскрипели, впуская хозяина.

На дворе всюду были видны следы недавнего побоища: наскоро заколоченные чем попало проломы в заборе, изрубленные сенные столбы, заново кое-как навешанные двери клетей. Кто-то неумело пытался навести хоть какой-то порядок.