Онлайн книга «Там, за Вороножскими лесами»
|
Часть I. Зима Пролог — Опять на башню костровую лазила! – отец сурово сдвинул брови, – Девка на выданье, а по стене крепостной словно коза скачешь. Надо мной уж вся застава потешается. — Батюшка, да я же ненадолго, только одним глазком на тот берег поглядеть, – девушка виновато улыбнулась, пряча глаза под густыми ресницами. — Чего ты там не видела? — Снег новый выпал. Смотри, как сверкает. Красиво! – девица мечтательно посмотрела в оконце бойницы. – А Купава мне на Святки нагадала, что оттуда из-за Вороножа мой суженый приедет. — Выдрать эту вертихвостку нужно, чтобы глупости не каркала! Упаси Господь! – отец трижды широко перекрестился. – Со степи к нам только горе да смерть приходят. Хорошего с того берега не жди. На полуночи[1] жениха будем искать. — Так там только дубы да осины. Лес кругом, какие уж женихи? Бортники пронские али лешаки? – дочь презрительно вздернула нос. — Дура, за этим лесом в стольном Переяславле суженый твой, тетка уж наверно подыскала добра молодца. А лес этот не просто дубы да осины, это броня княжения нашего. Заставы да лес густой – рязанской земле защита. Поняла? — Поняла, – вздохнула девица. – А суженый мой все равно оттуда приедет, – тихо, чтобы отец не услышал, прошептала она в снежную даль. Глава I. Беглецы 1 15 декабря 1288 г. Вот уже двое суток рыльские и липовецкие дружины уходили от погони, упорно продвигаясь на восток по тяжелому, успевшему слежаться январскому снегу. Вои[2] жмурили глаза от степного солнца, устало терли побелевшие от шального ветерка носы и щеки. Верховые все время норовили оторваться от обоза. Сотники орали, разворачивая их назад. Лошади из последних сил перебирали ногами, натужно хрипели, отплевываясь пеной. Полозья жалобно скрипели в такт ударам слабеющих копыт. Первое время беглецы беспрестанно оглядывались на закат, туда, где из-за окаема[3] мог появиться стремительный легкий враг. Но постепенно усталость начала притуплять чувство опасности, без сна и отдыха ни люди, ни животные не могли выдержать долго. Короткие остановки только еще больше отнимали силы, каждый раз подниматься на ноги и садиться в седло становилось все труднее и труднее. — Нужен привал, скоро кони начнут дохнуть, почему не останавливаемся? – ворчали отроки[4]. — Нельзя, – объясняли бывалые ратники, – небо ясное, метели не жди. Следы на старом снегу хорошо видны. Уж бегут псы по наши души, оторваться надо, а там и передохнем. И только на закате, когда пала первая лошадь, князья дали добро разбивать стан. Дружины спустились на дно широкой балки, поросшей раскидистым кустарником. Вои кинулись безжалостно ломать тонкие промерзшие ветки, собирать в охапки, торчащие из-под снежной корки сухие стебли трав. И вскоре над оврагом вместе с сизым дымком поплыл домашний запах наваристой каши. Демьян вскарабкался наверх и встал рядом с дозорным. Он тоскливо смотрел, как огненный шар падает за меловые холмы. Зимнее солнце умирало, заливая все вокруг алой искрящейся кровью. — Эко-то закат разыгрался, под утро мороз придавит, – самый опытный из воев Демьяна Горшеня приложил к глазам ладонь. – Нам бы вьюга теперь не помешала, – продолжал он рассуждать, – да видать ясно и завтра будет. Молодой боярин молчал, поглощенный своими горькими мыслями: «Горит как, очам больно смотреть. Может это Бог мне знак подает, что Ольгов мой родной пылает. Городня[5] занялась, отец среди пожарища с разбитой головой лежит, а я здесь! Бегу как тать[6] вместо того, чтобы рядом с ним на стену встать, мать да сестер заслонить. Коль погибнут, как жить-то дальше? Землю топтать, а они в той землице уж лежать будут…» |