Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 7 – Татьяна Луковская

Переговорщик достиг низины, его конь бил копытами по остывшим головешкам княжеского костра, вверх поднималось облако серой золы. Это был грузный муж, славянской внешности с густой каштановой бородой в круг лица, обряженный в добротную татарскую броню^[13].

— Эй, куряне! Потолковать нужно! Князьям скажите, пусть спустят кого из бояр! – заорал он с черниговским выговором.

Демьян подъехал к Радиму.

— Не поняли еще, что князей про меж нас нет. Что делать будем?

— Я вниз спущусь, – воргольский сотник натянул поводья, – узнаю, чего хотят. Ежели меня порешат, – он поворотился к своим, – Олексича слушайтесь.

— Твоих больше, да и на рать ты искусней меня, дольше протяните, я пойду, – предложил Демьян. Спорить было некогда, Радим согласно мотнул головой.

Ольговский боярин начал медленно спускаться, объезжая на своем мохнатом приземистом жеребце заросли дерезы. С замиранием сердца в спину ему смотрели пятьдесят пар глаз. Демьян чувствовал их волнение кожей даже через плотные кольца брони и теплый кожух^[14].

Когда он поравнялся с черниговским здоровяком, тот подбоченясь весело крикнул:

— Не быстр ты, боярин! Не бойся, пока не обидим.

— Мне спешить некуда, да и бояться уж нечего, – спокойно ответил Демьян, – О чем толковать станем?

— Князьям передай, царь Ногай в гости их дожидается, так истосковался, что вон провожатых прислал, – черниговский расхохотался своей шутке.

— Ну, может вам Ногай и царь, а у нас Телебуга в царях ходит, уж вперед вас в гости зазвал, к нему и едем. Так, что темнику твоему подождать придется.

— Как по суставам тебя резать начнут, боярин, так и меня царем признаешь, – черниговский опять задорно рассмеялся.

— Что ж ты, как в степь из дома уезжал, крест снял? – Демьян зло сверкнул очами.

— Отчего ж снял, вот он на мне, – здоровяк вытянул шнурок, на котором покачивалось почерневшее серебряное распятие.

— Почаще доставай, может про Бога вспомнишь, – презрительно проронил Демьян.

— А вы как ночью в Ахматову слободу лезли людей резать, видать тоже Бога беспрестанно вспоминали? – рассердился черниговский.

— То честный бой был! – Демьян почувствовал, как к щекам приливает кровь.

— Ночью? Знаешь, что, сынок, мы тут все замазаны, всем кресты грудь жгут. Время нынче такое, – черниговский вой бережно убрал за пазуху распятье. – Не отбиться вам, сам видишь. Добром сдавайтесь, жизнь сохраните, грехи успеете замолить.

Демьян беспокойно обернулся на своих.

— То не мне решать, князья пусть думают, сдаваться али нет.

— А есть ли там, кому решать? – переговорщик хитро прищурился, проследив взгляд ольговского боярина. – Сдается мне, они уж по льду Донца копытами стучат.

Демьян угрюмо молчал.

— Так что? Помирать будете, али сдаваться?

— Помирать, – выдохнул молодой боярин.

— Жаль, ну, как знаете, – развел руками здоровяк.

— В спину стрельнете? – спросил Демьян, разворачивая жеребца.

— А кто ж их знает, – повернул голову переговорщик уже в сторону своих.

Ольговский боярин начал подниматься назад на восточный склон.

— Эй, Демьянка, ты ли?! – услышал он знакомый звонкий голос. Демьян резко развернулся.

Воин в блестящем шлеме спускался в овраг.

— Я, Айдар! – взволнованно ответил Олексич. – Признал?

— По коню признал? Жив еще мой подарочек?

— Берегу, добрый конь, – Демьян ласково погладил мохнатую шею.