Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 6 – Татьяна Луковская

Горшеня-меньшой встрепенулся.

— Как с князем? Я тоже помирать хочу! – горячо запротестовал он.

— Мы тоже, хотим, – вторил ему Нижата, но не так уверенно.

— А мы помирать не собираемся, мы биться будем, – одернул сына Горшеня,– а вы за князем вслед, они уж отъехали.

— Я тоже останусь, – заканючил Горшенька у Демьяна, не обращая внимания на отца.

— С князем, я сказал! – гаркнул боярин, вложив в голос всю мощь, на которую был способен.

Горшенька обиженно шмыгнул носом, но больше проситься не стал. Они с Нижатой поехали прочь, беспрестанно оглядываясь.

Горшеня старший благодарно улыбнулся Демьяну.

Оставшиеся стали готовиться к сече.

У воргольского сотника на десять человек было больше, чем у Демьяна. Он перекинулся несколькими словами со своими воями и подъехал к ольговским.

— У этого края оборону займем, – показал Радим на истоптанный копытами склон оврага, – снизу им не с руки наскакивать будет.

Голос сотника был покровительственным и немного высокомерным.

«Распоряжается, будто главный», – раздраженно подумал Демьян, нахмурив брови.

— Воев за теми кустами поставить следует, – указал он на заросли терновника. – Лошадей от стрел убережем, и сразу, может, не разберут, что нас мало.

Радим удивленно приподнял бровь, взгляд его сразу стал мягче:

— И вправду говорили, что у ольговского тысяцкого сынок толковый. Будь по– твоему, – легко согласился он.

У Демьяна слегка покраснели щеки от приятной похвалы. Напряжение между двумя дружинами сразу спало.

Меж тем небо заметно посветлело, и теперь уже явственно было видно, что по гряде покрытых снегом холмов движется огромный отряд всадников. Черными фигурами они заполнили большую часть восточного окаема. От этого количества у Демьяна предательски перехватило дыхание.

— Экая силища! – покачал головой десятник Первуша. Всякие надежды, что удастся отбиться, растаяли. Смерть дохнула воинам в лицо.

Растянувшись цепью вдоль бровки оврага в тех местах, где его обрамлял густой кустарник, русичи внимательно следили за живым потоком, стекающим на равнину. Демьян подтянул ремни наручей^[10]. Рядом Горшеня оглаживал рукоять сулицы^[11]. Все было готово.

Ногайцы скакали очень быстро. Заметив всполохи нарождающегося солнышка от шишаков^[12] русских воев, они стали издавать гикающие звуки, подбадривая атаку. Передние уже вскидывали луки. «Вот оно, сейчас!» – ольговский боярин широко втянул ноздрями воздух.

Но когда до противников оставался полет стрелы, раздался пронзительный свист, и несущаяся конница резко остановилась. На другом краю лога образовалась темная стена из щитов и копий. Воин в позолоченном шеломе, выехал вперед. Его тут же обступили кольцом всадники, чтобы шальная курская стрела не задела повелителя. Он что-то, лениво водя рукой, объяснял своим людям. Вскоре от ногайцев отделился переговорщик, медленно спускаясь на дно оврага.

— Чего не нападают? – спросил тощий парнишка Проня, из десятка Горшени.

— Говорить хотят, – ответил старый вой.

— А чего говорить? – удивился Проня. – Их вон сколько, одними копытами затопчут.

— Зачем губить своих людей зря, мы ведь с собой на тот свет много прихватить сможем. Толковать станут, вдруг без сечи сдадимся.

— Как же сдадимся! – ухмыльнулся молодой вой.

— Сдаваться не станем, а переговаривать будем, – ответил за Горшеню Демьян, – нам время тянуть надо, чтобы наши отъехать подальше смогли.