Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 38 – Татьяна Луковская

Вернулись под вечер, голодные и уставшие. Проня, оставленный за кашевара, суетился у очага, помятое лицо, говорило о том, что он проспал счастливым богатырским сном до заката, и еды сотоварищам придется ждать долго.

— Тебя, дурень, зачем оставляли! – накинулся на него Первуша. – Есть охота, аж животы сводит, а он только котел на огонь ставит.

— Да я не виноват, то домовой меня одурманил, сон напустил, – оправдывался Проня, роняя под ноги черпак. – Говорил я, задобрить его нужно, кашки на ночь в уголок поставить, а то проказничать начнет. Не дали, вот и озорничает.

— Я те сейчас как дам тем черпаком по макушке, так и домового задабривать не придется, в следующий раз каша сама вариться станет, – пригрозил десятник, показывая нерадивому кашевару кулак.

— Ну, здесь дело долгое, – махнул рукой Демьян, – пойду я к князю. Горшеня отсыпь терну, снесу.

В горнице у князя было томно жарко. Александр в одной исподней рубахе валялся на широкой лавке.

— Явился? – лениво протянул он, потягиваясь. – Где бродили? Опять за перепелами ходили?

— Вот, княже, побаловаться тебе принес, – Демьян поставил на стол невысокий туес с мерзлым терном.

— Сметливые у тебя людишки, – подивился Александр, подсаживаясь к столу. – Слышал, воевода из Чертовиц вернулся? Говорит, кабанчики в округе появились, на охоту зазывает. Завтра поедем, косточки поразомнем, это тебе не перепелки. Эх, на вепря бы выйти в одиночку да местным носы утереть! – молодой князь мечтательно прикрыл глаза.

— Это да, – согласился Демьян.

В дверь робко постучали.

— Входи! – крикнул Александр.

Появилась нечесаная голова меньшого Горшеньки.

— Я это… мне Демьяна Олексича надобно, – промямлил он, низко кланяясь.

— Ну, чего там стряслось? Первуша Проньку черпаком убил? – усмехнулся боярин.

— Да нет…, – замялся парнишка, растерянно поглядывая на князя.

— Говори уж, – махнул рукой Демьян.

— Там к тебе девица приходила.

Олексич так быстро рванул к Горшеньке, что чуть не опрокинул стол, Александр на лету подхватил, готовый рассыпаться синими ягодами, туес.

— Тише ты, окаянный, – засмеялся он.

— Что за девка? Какая из себя? – Демьян нетерпеливо дернул отрока за рукав.

— Красивая такая, – Горшеня описал в воздухе руками довольно дородную фигуру.

— Может такая? – Олексич нарисовал более стройный стан.

— Де нет, боярин, вот такая, – опять широко развел руки парнишка. – Я же говорю, красивая.

— А роста? – у Демьяна еще была надежда.

— Вот такая, – провел Горшенька гораздо ниже, чем хотелось бы боярину.

— Ай, да Робша! Всех местных девок околдовал, сами к нему приходят! – князь заливисто расхохотался.

Демьян равнодушно отвернулся, возвращаясь к столу.

— Она передать просила…, – начал отрок.

— Ступай! – одернул его Олексич.

— Как это ступай? – замахал руками князь, подмигивая Горшеньке. – Сказывай, что она там боярину передала.

— Сказала, дескать, ее хозяйка прощения у Демьяна Олексича просит, а за, что он, мол, сам ведает. Да, чтобы на нее не серчал, гостинец ему шлет.

Под ошеломленным взглядом Демьяна Горшенька метнулся в сени, занес огромный узел и с поклоном поставил на стол.

— Вот, – выдохнул он.

— А как хозяйку зовут, ты спросил?! – разволновался Олексич.

— Так я думал, ты ведаешь, – парень удивленно захлопал ресницами.