Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 104 – Татьяна Луковская

Это была Она! Она!!! Агаша сидела на широкой лавке в исподней рубахе и расчесывала рассыпавшиеся по плечам густые волосы. Пламя свечи, кланяясь налетающим из окна порывам ветра, освещало милое лицо: озорной изгиб бровей, курносый носик, пухлые губки. Демьян замер, у него перехватило дыхание. Он завороженно смотрел, как ходит в тонкой руке резной гребень, как блестят, играя бликами, пряди. Проведя по темно-русым волосам последний раз, девушка встала, чтобы загасить свечу, и тут ее взгляд упал на очертания человека в окне. Она истошно завизжала и бросилась к двери.

— Агаша, это же я – Демьян! – опомнившись, крикнул муж.

— Демьян? – эхом повторила она растерянно, застыла на мгновение, а потом с таким же громким визгом, но только бешенной радости, кинулась на шею любимому.

— Демьянушка, любый мой, соколик мой, живой, живой! – приговаривала Агафья, жарко целуя мужа.

— Ежели в светлицу не затащишь, упаду, – насмешливо предупредил он.

— Ой! – Агаша потянула Демьяна за шиворот, и он кубарем вкатился в горницу. Где-то внизу за дверью раздались возбужденные голоса, топот ног приближался.

— Под лежанку лезь, – приказала Агаша, и Олексич послушно юркнул в щель.

Дверь с шумом распахнулась.

— Чего орала?! – услышал Демьян раздраженный и одновременно обеспокоенный голос воеводы. У носа зятя прошли сапоги.

— Сон страшный приснился, – пролепетала Агаша, – сон дурной.

— Дура! – сплюнул Федор. – Чуть сердце не выскочило. Орешь как полоумная.

— Но я же не виновата, что сон приснился, – оправдывалась дочь.

— Домовой ее душил, такое с девицами на выданье бывает, – проскрипел старческий голос очевидно няньки.

— При свече нечего дремать. Ежели девица на выданье добро батюшкино беречь станет, так и сны дурные сниться не будут, – ехидно бросил Федор.

Свеча тут же погасла.

— Давай, голубка, я с тобой заночую, – предложила старуха.

— Не надо! – поспешила отказаться Агаша. – Уж все хорошо, не боязно мне.

Воевода развернулся на каблуках и вышел, в сердцах сильно хлопнув дверью. Шаги смолкли, наступила приятная тишина. Демьян высунул голову и плечи испод лежанки. Муж с женой потянулись друг к другу губами и… Агафья с шумом скатилась с лавки, Демьян не успел ее подхватить. Оба испуганно стали прислушиваться, но за дверью все так же было тихо. Пара закатилась негромким смехом.

— Демьянушка, – мягко проворковала жена. От ее голоса побежали мурашки. Демьян обнял Агафью за плечи, потянул к себе.

И они слились в одно целое. Он не стал набрасываться на нее как тогда в их первую ночь – дико и необузданно, теперь ему хотелось приласкать ее, утопить в любви, окутать нежностью. В темноте он не видел лица, но чувствовал нарастающий жар женского тела, слышал ускоряющееся дыхание, сладкие вздохи, тихий стон…

Оба без сил лежали на деревянном полу, глядя в черноту потолка. Широкая грубая рука накрывала тонкую ладошку.

— Может на лежанку? – робко предложила Агафья. – Там мягче.

Демьян подхватил жену и отнес на широкое ложе, засыпал снова поцелуями.

— Ты что же отцу не призналась? – спросил он, слегка кусая за ушко.

— Я собиралась, собиралась, да так боязно. Подойду, вроде бы вот сейчас и скажусь, а он как зыркнет на меня глазищами, и я прочь бежать. Страшно мне.

— Теперь уж я сам все скажу, – Демьян потерся щекой о нежную щечку. – Выйдем по утру да в ноги к нему упадем.