Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 102 – Татьяна Луковская

— Да это же божий раб Антип! – узнал мальчугана Олексич. Он, резко поднявшись, перегородил парнишке дорогу.

— Ой! – вскрикнул тот.

— Не бойся. Не признал, что ли? – Демьян улыбнулся.

— Признал. Ухажер Матрешкин, – шмыгнул носом Антип, тревожно оглядываясь.

Боярин слегка покраснел.

— Куда это ты с такими большими корзинами?

— Вестимо куда, домой.

— Что нету грибов? – насмешливо бросил Вьюн. Теперь ольговцы окружали растерянного Антипа.

— Я не дурной, чтобы в такую пору за грибами ходить, – обиделся мальчик.

— Так зачем еще с такими-то коробами по лесу шастать? А?

— Ну, что ты пристал. Идёт себе с коробами малой да идёт, – вступился за Антипку Пронька. – Нравится ему с коробами ходить, чудные они здесь все в Вороноже.

— Нет, пусть уж скажется, – почему-то настаивал Оська, всматриваясь туда же, куда беспрестанно оглядывался мальчонка.

— Покосы у нас там. Батюшка у Вороножа на склонах косит, а я ему поесть носил.

— Силен кушать твой батюшка, – Вьюн недоверчиво прищурил левый глаз.

— Так то ж на несколько дней. Каждый день в такую даль не набегаешься, а еще…

— На заставе-то как, мирно? – перебил Олексич, которого корзины не занимали.

— Слава Богу. Тишина пока.

— А жена моя как? – у Демьяна перехватило дыхание.

— Про твою жену, боярин, я ничего не ведаю. Нет у нас на заставе твоей жены.

Демьян замер, руки похолодели.

— Воеводы дочь как, в здравии ли? – догадался по-другому спросить Осип.

— Да, что с ней станется. Только добреет на батюшкиных щах, ей-то работать не надобно, – Антип явно повторял чьито злые слова.

«Значит, не сказалась отцу. Или сказалась, да в тайне все от заставских держат».

— Вы только этого, – Антип опять шмыгнул носом, – вы про меня не сказывайте, ну, что видели здесь.

— С чего это? – надвинулся на него Оська.

Парнишка снова тревожно обернулся к реке.

— Воевода не разрешает по этому берегу траву косить, кричит – на левый ступайте, а там уж все поделено. Так мы тайком. Да ничего ж плохого не творим!

«Ну, на тестя это похоже», – про себя усмехнулся Демьян.

— Ладно, не скажем, но уж, раб божий Антип, и ты пока про нас помалкивай.

— А заставе зло творить не станете?

— Вот те крест, – Демьян перекрестился и полез развязывать калиту. Антип широко заулыбался, ожидая подарка.

«С малолетства до серебра охоч, да не жалко. Она жива, здорова и на заставе! Чего ж еще желать?»

Ну, вот он – Воронож. В быстро наступающих сумерках черным пятном проглядывал могучий сруб. От реки вернулись последние рыбаки, за ними наглухо затворились ворота. Город готовился ко сну.

Ольговцы укрылись за кустарником.

— Надо было этого Антипку попросить, чтобы Агафье Федоровне весточку передал, – почесал затылок Проня, – она бы кого из холопок к нам прислала.

— По Купаве соскучился? – подтолкнул его под локоть Вьюн.

— Да, при чем тут Купава, – Пронька радовался, что в темноте не видно порозовевших щек. – Вон стенищи какие, забираться как?

— Я заберусь, веревку вам скину, – уверенно заявил Горшенька.

— Всем не надо. Один пойду, – Демьян отсчитал от полуденных ворот пятое прясло. – Помните, умыкать Агафью собирались? Я у них не просматриваемый дозорными угол приметил. Туда бы отдельных сторожей поставить, да воеводе видно невдомек. Фролка заберется, скинет мне веревку, вы следом Дружка привяжете. И мы с псом в город пойдем. А вы назад к нашим ступайте, пусть подступаются да на окраине леса ждут. Не выйду к полудню, подъезжайте к воротам. Дальше, что делать – Первуша знает.