Книга Поезд в страшную сказку, страница 145 – Татьяна Луковская

— За что⁈ — чуть не выпрыгнула из-за стойки Елизавета. — Да нас из-за вас чуть не убили, а он говорит: «За что?». Такого страху понатерпелись. Мне вон весь фарфор переколотили, — указала она на пустую полку, где раньше красовались чашки императорского завода. — Кто за убыток платить станет, ты, что ли, голодранец? Навели на нас разбойников, а сами бежать, а теперь являются, как ни в чем не бывало. Я вот урядника-то покличу, пущай с вами потолкует да документы проверит. У этой, — ткнула она в Варю, — фотокарточка криво прилеплена, паспортная книжка не ее, сама про то говорила. Шубу откуда взяли? Небось с девицы какой благородной сняли и ко мне с краденым явились, чтобы меня потом в полицию таскали. Прочь! — замахнулась Елизавета Макарьевна пухлым кулачком на напористого посетителя, уже успевшего пристроиться на табурете.

— А супруг ваш сказывал — примите как родных, — достал Левонтий козырь из рукава. — Обещал комнату дать.

— Коли обещал, так пусть сам и принимает, — высокомерно отозвалась Елизавета. — Нет у меня мест, давеча трактир сгорел, так все у нас, не протолкнуться, — указала она на двух забулдыг, дремавших в дальнем углу в обнимку с мутной бутылкой.

— Стало быть, в комнате отказываете? — продолжил сидеть Левонтий, жестом предлагая Варе тоже присесть на соседний табурет.

— Пойдем, — потянула она его за рукав, очень не хотелось ругаться.

— Отказываю, нешто не ясно, — фыркнула Елизавета и, стрельнув в Варю колким взглядом, оправила беленький кружевной воротничок, кричавший бывшей хозяйке, как глупо она распорядилась тетушкиным рукоделием.

И так нестерпимо стало жаль свою вещицу, так захотелось сорвать ее с крупной шеи и прижать к груди, что Варя даже мысленно крикнула: «Отдай!» Елизавета, путаясь в кружеве, расстегнула пуговку-брошку и молча протянула воротничок. Варя растерянно взяла его и, обвив вокруг шеи, вдела пуговку в петличку. Хозяйка гостиницы, застыв, продолжала стоять, глядя куда-то через плечо посетителей.

— Это ты сделал? — выдохнула Варя.

Левонтий лишь покачал головой.

— А кто?

Он не ответил.

— Она очнется?

— Прикажешь, очнется, — грустно улыбнулся возлюбленный.

— И что нам теперь делать?

— Венчаться, — поднялся Левонтий, — и как можно быстрее… Ну и в гости к кочегару наведаться, авось на постой на два дня примет.

Варе вовсе не хотелось ночевать в грязной кочегарке, лучше было, как они уже много раз делали, разбить лагерь в лесу, но спорить с женихом она не стала, он ведь никогда не ошибался. Они повернули к выходу. «Пусть очнется», — неизвестно кому отдала Варя приказ, уже переступив порог. За спиной раздался грохот — это Елизавета дернулась и села мимо табурета, выругалась и, вынырнув из-за стойки, швырнула в уходивших связкой баранок.

— Благодарствуем, — не побрезговав, подхватил румяные кружочки Левонтий. — Хлебушком не годится разбрасываться.

На дворе стояла темень хоть глаза коли, ни звездочки. Как же быстро нагрянула северная ночь. Мороз крепчал, хватая за нос и щеки. Пожалуй, в лесу неуютно будет, да и провозишься, обустраиваясь, не один час, а еще, если костер погаснет, можно и не проснуться. В закопченной кочегарке будет безопасней. А если кочегар примет гостей так же неласково, как и Лизонька, ведь от подручных Куцего могло достаться и ему, а разбитые чашки — самое безобидное из возможных последствий разбойного сыска?