Книга Поезд в страшную сказку, страница 148 – Татьяна Луковская

Варя кивнула.

— А убитый тот — ее отец, — добавил Левонтий.

— Царствие Небесное. Только ты ж говорил, что она дочка Иванцова.

— Иванцова, но того, что убитый, а убил тот, который с его документами столько лет прожил, да недавно сгинул. Вы нам эту карточку подарите?

— Берите, конечно, раз такое дело.

Варя непослушными пальцами сняла фото со стены.

— У нас такая же, только с папой висит. А вместе так и не сфотографировались. Как вернется, собирались к фотографу сходить.

Она не помнила мать такой счастливой, она вообще ее смутно помнила, и узнала сейчас скорее сердцем, чем головой. Дочери досталась лишь пара фотографий матери от ее прежней девичьей жизни, те, что Сашенька захватила, навсегда покидая ставший враждебным отчий дом. Эти карточки Варя в детстве затерла до дыр, маясь от тоски. Теперь у нее будет еще одна, чтобы показывать уже своим детям. Слезы залили глаза, Варя стерла влагу тыльной стороной ладони, поцеловала край фотографии, перевернула. «Тихону от Александры в надежде на новую встречу», — сложились аккуратные буковки в слова.

— Так и написали: «Раб божий Тихон». Ни фамилии, ни как по батюшки величали, мы не ведали, — развел руками кочегар.

— Где написали? — поинтересовался Левонтий.

— На кресте.

— А могила? Вы место не помните? — встрепенулась Варя, выныривая из вороха воспоминаний.

— Отчего ж не помню, тут он, на кладбище нашем. Урядник рубль дал, чтоб мы его сюда перевезли, на всякий случай, ну, мало ли что. Правда, за могилкой никто не ухаживал, но крест еще цел.

— И показать сможешь? — уточнил Левонтий.

— Смогу, чего ж не показать.

Кочегар давно ушел, печь медленно раздаривала тепло, в чугунке томилась картошка, обещая сытный ужин, а Варя с Левонтием все сидели, обнявшись, каждый думая о своем.

— Все хорошо? — чмокнул он ее в висок.

— Да.

— Пойдем посмотрим, что там в сундуке, — решил Левонтий вывести любимую из оцепенения.

— Пойдем.

Ничего уж не поделать, и прошлое не изменить, но дед и тетушка будут рады, что хотя бы есть могила. Завтра она пойдет туда, коснется рукой старого дерева, скажет: «Здравствуй, папа».

— Смотри, — Левонтий вынул беленую рубаху, расшитую по вороту мелкими цветочками. — Как тебе, если надену?

— Красиво будет, — улыбнулась она. — Только пока не надевай, в бане вымоешься, тогда.

— Тут и тебе обнова есть, пастушка моя, — протянул он ей синий сарафан. — Наденешь?

— Надену, чтобы не выбиваться, это ж наши корни… только завтра. Сегодня спать, очень спать хочется.

— А картошка?

— И картошка завтра.

Варя сладко зевнула. Левонтий подхватил ее на руки и понес к кровати.

Поднявшись задолго до рассвета, он ушел рубить дрова и топить баню. Варя так крепко спала, что даже не почувствовала его ухода. Может, в эту ночь ее голову и посещали какие-то сновидения, но они напрочь стерлись, стоило открыть глаза и увидеть бледный рассвет, вползавший в горницу сквозь морозные узоры стекол. Руки и ноги гудели от долгой дороги, кожа на лице обветрилась и вызывала зуд, но все ж было много легче, чем вчера, сон — лучшее лекарство от усталости.

— Лева? — позвала соня, озираясь.

— Пока не готово, — с холодным воздухом ввалился он в горницу. — Очень медленно протапливается, чует чужую руку.

— Давай пока позавтракаем, — вскочила Варя с постели.