Книга Леди северного сияния, страница 63 – Людмила Вовченко

Он понял, что через западные склады проходят грузы, которые считались потерянными в море. Сначала думал — воровство. Потом нашёл имена. — Твоё. — Да.— Арвика. — Да.— Ингара. — Да.— Рагнара. Вельмар молчал. Кайран ударил кулаком по столу. — Говори. — Тогда он ещё не писал своего имени. Только знак. — Какой? Вельмар перевёл взгляд на Ладу. — Чёрный камень. Лада ощутила неприятный холод. Не метка сборщиков. Не родовой знак Вельдов. Свой знак. Знак человека, который хотел, чтобы посвящённые понимали, кто хозяин, но чтобы остальные видели лишь украшение, старую семейную безделушку, красивый камень на женской руке. — Отец хотел поднять стражу, — сказал Кайран. — Да. Он вызвал меня ночью. Сказал, что утром отправит письма в портовый суд и на материк. Сказал, что дом Вельд больше не будет жить на крови. Эйвора закрыла лицо рукой. Сольвей прошептала — Папа...Вельмар не смотрел на неё. — Я испугался. — Кого? — спросила Лада. — Рагнара. Он уже тогда знал всё. Мои счета. Долги. Подписи. Где живёт мой брат. Где служит племянник. Он умел держать людей не золотом. Золото он давал потом. Сначала он давал страх. — И ты сообщил ему, — сказал Кайран. Вельмар кивнул. — Да.— А потом? — Лорд Эдрик заболел. Кайран стал настолько неподвижен, что Лада на секунду испугалась этой тишины сильнее крика. — Заболел, — повторил он. — Я не знаю, что ему дали. — Лжёшь. — Не знаю! Вельмар дёрнулся на стуле, но верёвки удержали. — Клянусь, не знаю. Я думал, его просто остановят. Перехватят письма. Запрут документы. Напугают. Я не знал, что его убьют. — Удобно, — сказала Лада. Он повернулся к ней. — Что? — Очень удобно не знать ровно до того момента, пока кровь не на твоих руках. Вельмар покраснел пятнами. — Вы думаете, я не плачу за это? — Нет. Думаю, вы плачете только тогда, когда счёт выставили вам. Хрод у стены тихо хмыкнул. Кайран не улыбнулся. — Кто был рядом с отцом в последние дни? Эйвора подняла голову. — Я. Лекарь. Сольвей иногда. Слуги. — Рагнар? — Нет. Вельмар вдруг сказал — Был. Все повернулись к нему. — Где? — Не в доме. В старой часовне. Ночью. Я видел его один раз. Он говорил с лекарем. Эйвора резко побелела. — Лекарь умер через месяц. — Да, — сказал Вельмар. Лада медленно выдохнула. Старая схема. Все, кто знал, умирали, уезжали, исчезали, становились виноватыми или безумными. — Значит, Рагнар жив, — сказал Кайран. — Да.— Где он сейчас? Вельмар облизнул губы. — Не знаю. Кайран шагнул ближе. — Вельмар. — Не знаю! Он не сидит на одном месте. У него люди в портах, на рыбачьих хуторах, среди торговцев. Он появляется через письма, через знаки, через тех, кто думает, что служит кому-то другому. Лада нахмурилась. — Кто в замке его человек? Вельмар замолчал. Вот теперь попала. Кайран тоже понял. — Кто? Управляющий покосился на дверь. На стражников. На Хрода. На Эйвору. На Сольвей. — Если я скажу... — Ты уже почти мёртв, — сказала Лада спокойно. — Просто выбираешь, у кого просить защиты. Он закрыл глаза. Долго молчал. Потом прошептал — Мейра. Сольвей вздрогнула. — Моя горничная? — Не твоя. Верхняя служанка леди Эйворы. Эйвора отступила на шаг. — Нет. — Да, миледи. — Нет. Она со мной двенадцать лет. — Именно поэтому.

Лада вспомнила женщину: тихая, тёмноволосая, тонкая, почти незаметная, всегда где-то рядом с тёткой, всегда с опущенными глазами. Не служанка, а тень. Таких людей никто не замечает, пока они не подслушают всю жизнь. — Хрод, — сказал Кайран. Тот уже был у двери. — Найти Мейру. Живой. — Да.— И закрыть все выходы. — Уже. Хрод исчез. Эйвора стояла так, будто её ударили ещё раз. — Мейра...Лада посмотрела на неё без жалости. — Вы годами управляли Сольвей через страх быть брошенной. А рядом с вами стояла женщина, которая управляла вами через страх потерять контроль. Эйвора резко повернулась. — Вы не имеете права... — Имею. Потому что из-за ваших семейных игр горели склады, тонули корабли и умирали люди. Слова ударили. Не красиво. Не изящно. Но честно. Эйвора открыла рот. И не нашлась. Сольвей вдруг сказала — Лада права. Тётка медленно повернулась к ней. И в этой паузе было больше конца, чем в любом приговоре. — Сольвей... — Нет. Я не хочу больше слышать, что всё делалось ради меня. Если ради меня умирали люди, значит, это было не ради меня. Кайран закрыл глаза. Лада почти физически почувствовала, как тяжело ему слышать это от сестры. Но нужно было. И Сольвей нужно было сказать. — Я не знала, — прошептала Эйвора. — Ты не хотела знать, — сказала Лада. Очень тихо. Почти мягко. От этого вышло страшнее. За дверью послышались быстрые шаги. Хрод вернулся через несколько минут. Один. И по его лицу всё стало ясно. — Мейры нет. Кайран даже не удивился. — Когда ушла? — Никто не видел. — Комната? — Пусто. Сундук пустой. Но нашли это. Он положил на стол маленький свёрток. Внутри была прядь тёмных волос, кусочек серебристой ткани и короткая записка. Лада взяла записку первой. Почерк был красивым. Ровным. Уверенным. «В доме Вельд всегда поздно закрывают двери». Кайран прочитал. И впервые за всё время улыбнулся. Не весело. Страшно. — Он здесь. Эйвора прошептала — Рагнар? — Да. — В замке? Лада посмотрела на записку. Потом на свёрток. Потом на Вельмара. — Нет. Кайран повернулся к ней. — Почему? — Потому что если бы он был в замке, Мейра не ушла бы так аккуратно. Это не побег. Это приглашение. — Куда? Лада развернула кусок ткани. Серебристый край. Соль. И запах. Не сильный. Но она узнала. Дым. Старые яблоки. И холодный камень. Сушильня? Нет. Кладовые? Нет. Старая часовня. Та самая, где Рагнар когда-то говорил с лекарем. — Часовня, — сказала она. Вельмар вздрогнул. Вот и подтверждение. Кайран уже двигался к двери. Лада шагнула следом. Он остановился. — Нет. Она посмотрела на него. Он посмотрел на неё. И сам выдохнул, будто уже устал от собственного упрямства. — Рядом. — Вот видишь. Прогресс. — Не радуйся. — Поздно. Сольвей вдруг сказала — Я тоже. — Нет, — одновременно сказали Кайран, Лада, Эйвора и Хрод, появившийся за дверью. Девушка выпрямилась. — Это касается моей матери. Моего отца. Моего дяди. Меня. Кайран шагнул к ней. — Ты только что была в башне с ножом у горла. — Именно поэтому я не хочу больше сидеть в комнате и ждать, когда мне принесут половину правды. Лада едва заметно улыбнулась. Сольвей повернулась к ней. — Не смейте улыбаться. Это вы меня испортили. — Наконец-то в этом доме хоть кто-то благодарен за воспитание.