Книга Первый пар Нового года, страница 33 – Любовь Перуница

— Презентация может подождать, — говорю я, и мой голос звучит глухо, не как у начальника. Как у мужчины, который хочет отменить весь мир ради ещё одного часа в этой комнате.

Она качает головой. Не отстраняясь, но отвергая.

— Не может. Контракт важнее. Вы сами говорили.

— Мало ли что я говорил, — бурчу я, опуская голову ей на мокрое плечо, вдыхая запах шампуня и её кожи. Она пахнет моей. И это сводит с ума. Я целую её шею, чуть ниже уха. Она замирает, глаза в зеркале закрываются на секунду.

— Марк… — в голосе прорывается сомнение.

Нет уж, Анна Романовна. Так просто от меня не отделаешься.

«Марк». Одно слово, произнесённое не то с нежностью, не то с волнением, и во мне всё замирает, а потом закипает с новой силой.

— Скажи, что хочешь остаться, — требую я шёпотом, водя губами по её влажной коже на шее. Мои руки скользят под кружевные края, находят горячую, гладкую кожу живота. — Скажи, что этот контракт — говно, а эти Свиридовы могут идти лесом. Скажи.

Она ловит мои запястья. Не чтобы убрать. Чтобы остановить. Пальцы холодные.

— Я не могу это сказать. Потому что это неправда. Контракт важен. Для компании. Для вас.

— Для «Вас»? — я поднимаю голову, ловлю её взгляд в зеркале. — Ты думаешь, самое время переходить на «Вы»?

— Вам нужен порядок, — отвечает она отстраняясь. — А нарушение деловых обязательств — это хаос. Вы этого не допустите. И я не хочу быть причиной этого хаоса. Разрядились и хватит.

— Окей. — Взъерошиваю волосы. — Так, меня ещё никто не отшивал.

Она выпускает мои руки и отворачивается от зеркала, наконец глядя на меня прямо. В её глазах какая-то разъедающая нутро взрослая печаль и понимание. Она понимает меня лучше, чем я сам. И это бесит. И восхищает.

— Значит, так, — её голос снова становится ровным, привычным, как у ассистента. Она аккуратно высвобождается из моих объятий, и холодок замещает её тепло. — У нас есть тридцать минут. Вы одеваетесь. Я делаю укладку и минимальный макияж. Встречаемся в холле через двадцать. У нас всё получится.

— У «нас» получится? Анна, ты уж определись.

— Сначала выбиваем контракт, потом решаем неопределённости. — Аня, проходит взглядом по моему торсу, прикусывает полную губу. — Если ваш запал не угаснет — поговорим о личном. — И, словно специально, выделяет «Ваш» интонацией.

— Разговор точно состоится. — Подумав минуту, добавляю. — И ты мне станцуешь.

Я отступаю на шаг, сдаваясь её чёртовой силе, которая бьёт моё похотливое «хочу» по всем фронтам.

Включает фен, отворачиваясь. Разговор окончен.

Я стою, смотрю на её спину, на эти хрупкие плечи, которые только что выдержали не только мой вес, но и вес моих ожиданий, страхов и внезапного, нелепого желания всё отменить.

Я поворачиваюсь, иду одеваться. Надеваю костюм, рубашку, часы. Каждое движение — автоматическое. В голове гудит.

Стойкое чувство, что я проиграл этот маленький утренний бой. Но война за то, что будет между нами после того, как чернила на контракте высохнут, — она только начинается.

И я не знаю, готов ли я к ней. Но знаю одно — отступать уже некуда.

Мы встречаемся в холле ровно через девятнадцать минут. Я выхожу из лифта, и он уже там — стоит у панорамного окна, спиной ко мне, смотрит на замёрзшее озеро. Тёмный костюм, идеальная осанка, ни одной лишней складки на пиджаке. Тот самый Марк Игоревич Зверев, мой начальник, который вчера в парной...