Книга Загадочное происшествие в Мидлшире, страница 52 – Дарья Эпштейн

Когда дядя вернулся, дед понял, что тот уже не сможет управлять фабрикой, и изменил завещание. Он оставил дяде Артуру содержание и обязал моего отца снабжать его деньгами по первому требованию, но не больше определенной суммы в месяц. Дядя воспринял это как унижение. Он прервал все контакты с моим отцом и даже запретил жене с ним видеться. Хотя тут, я думаю, была и другая причина. — Старик лукаво улыбнулся. — До того как выйти за дядю, его жена очень дружила с моим отцом. Кое-кто считал, что они собирались пожениться. Но получилось иначе.

Сьюзан медленно кивнула. Она вспомнила строки из гневного письма. «Ты отобрал у меня все, но я не сломаюсь». Что же ты собирался сделать, Артур Баттлбери? Может быть, в тот день ты решил забрать семью и уплыть куда-то далеко, чтобы забыть прошлое и начать новую жизнь?

— Перед тем как уйти в море, ваш дядя подарил вашему отцу картину, — сказала Сьюзан. — С тех пор она хранилась в редакции. Вы знаете что-нибудь об этом?

Взгляд старика потеплел.

— Конечно. Талисман «Таймс». Отец считал эту картину актом примирения. Он очень жалел, что его не было на месте, когда брат ее принес. Подарок принял секретарь, и он же повесил картину на стену. По его словам, дядя Артур был совсем безумным, когда ее принес. Он все время смеялся и говорил, что вот теперь все будет по-другому и что отцу нужно быть очень внимательным с этой картиной. Она очень, очень ценная. Отец, когда ее увидел, сразу поехал в особняк, чтобы повидаться с дядей, но ему никто не открыл. Они тогда уже были в море. А потом разразился тот самый шторм, и братья больше никогда не увиделись.

— И ваш отец никогда не снимал картину со стены? Не пытался разглядеть поближе?

Стоукс внимательно посмотрел на Сьюзан:

— Почему вы спрашиваете? Она что, действительно оказалась очень дорогой?

Сьюзан мотнула головой:

— Нет. Но… там было это. — Она положила перед ним ключ. — Вы знаете, от чего он может быть?

Старик нахмурился. Его узловатая рука потянулась к ключу, и он поднес его почти к самому носу. Сьюзан смотрела, как он исследует его, поворачивая так и этак, проводя пальцами по навершию и бородке, и вдруг поняла, что ждет, когда же Стоукс попробует его на зуб. Но вот наследник Баттлбери положил ключ на место и пожал плечами:

— Понятия не имею. Я ведь никогда не был в особняке. Когда я родился, он уже сгорел. Если это от какой-то из его дверей, то вряд ли мы когда-либо сможем ее открыть.

Стоукс увидел лицо Сьюзан и улыбнулся:

— Кажется, вы огорчились больше, чем я. Думаете, там было спрятано сокровище? Вряд ли. Дяде Артуру особенно неоткуда было его взять. Никто не приносит бриллианты на войну. Да даже если бы там что-то и спрятали, дом давно сгорел, и мы уже ничего не найдем.

— Неужели вас это ни капли не разочаровывает? — спросила Сьюзан.

Ее собеседник только пожал плечами:

— А должно? Да, это любопытно, не спорю. Но у меня достаточно денег, чтобы сделать старость комфортной и иногда даже интересной. Мой сын тоже хорошо обеспечен, он сейчас живет в Лондоне, мои внуки учатся в одной из лучших школ и получают все, что захотят, если их мать сочтет это уместным. Мы довольны жизнью.

Глядя на дом и на самого Стоукса, Сьюзан не могла не признать, что он прав. Старик представлял собой образец удавшейся жизни и очевидно наслаждался ее закатом, даже будучи сильно ограниченным физически. В его глазах светился ясный ум, а чувство юмора помогало переживать неизбежные трудности старости. Он был окружен заботой и вниманием, и его близкие были здоровы и счастливы. Чего еще можно желать? Тут мысль, бродившая в глубине сознания, выпрыгнула наружу и подтолкнула ее в бок.