Книга Вдыхая тень зверя, страница 215 – Евгения Якушина

— Что же было дальше? Горбылев отправил нас в Питер, а вслед — убийцу, да только у того что-то не заладилось и он сам себя подорвал?

— Может, так, — согласился Руднев, — но есть и другой вариант. Фантом последовал за нами по собственному почину, вероятнее всего потому, что рассекретил свою внешность, и волей случая угодил в ловушку, предназначенную для меня.

— То есть вы, Дмитрий Николаевич, считаете, что бомбу в ваше купе подложил кто-то третий?

— Я допускаю такой вариант по нескольким причинам. Во-первых, сложно поверить, что профессионал уровня невидимки умудрился подорваться на собственной бомбе, а во-вторых, во всех известных нам случаях он убивал свою жертву выстрелом из пистолета, и в этот раз ничто не мешало ему поступить точно так же. Да и вообще, взрывы — слишком шумное убийство для фантома, такое смертоносное позерство скорее в стиле эсеров, изначально замысливших всю эту историю.

— У вас и подозреваемый есть?

Руднев неопределенно поводил в воздухе рукой, будто актер, внезапно позабывший роль.

— Я подозреваю Мартынова, — ответил он. — Уж больно глупо он себя вел, да и само его назначение в нашу группу выглядело странно. Скорее всего, он не бесполезный тюфяк, а в прошлом член какой-нибудь боевой ячейки.

— Дмитрий Николаевич, мне кажется, вы перебарщиваете…

— Вовсе нет! Сумятицу с ограблением могли нарочно подстроить. Сыграв роль круглого дурака, Мартынов оказался в моем купе, где оставался без присмотра какое-то время, вполне достаточное для того, чтобы подложить заранее заготовленную взрывчатку в мои вещи, например в саквояж. Стоило бы мне к нему прикоснуться, и случился бы взрыв, но первым его тронул невидимка.

Белецкий болезненно скривился и потер рубец на виске.

— Как же так вышло, что меня перепутали с убийцей? — спросил он, глядя в сторону.

— Когда убийца шел мимо тебя, ты вынул из кармана часы и не успел убрать до взрыва. Их отбросило к останкам невидимки. Труп убийцы был изуродован до неузнаваемости, поэтому, обнаружив при нем часы, Савушкин и остальные решили, что тело твое.

— Но почему люди Горбылева приняли меня за убийцу?

— Думаю, они сопровождали нас в поезде. Ни тебя, ни фантома они в лицо не знали. Зато знали от Мартынова, что при взрыве убийца уцелел, вот и подобрали тебя вместо него. Слава богу, Горбылев тебя тоже не знал.

Больше рассуждать о роковой путанице Дмитрий Николаевич не стал, чтобы не заострять внимание друга на мучительном для него вопросе. Переменив тему, он сухо и кратко рассказал о том, что произошло с ним начиная с того момента, как он возвратился в Москву, и заканчивая его появлением в каморке общежития.

Белецкий выслушал не перебивая, а в конце спросил:

— Когда вы заподозрили Горбылева?

— Слишком поздно, к сожалению! — повинился Дмитрий Николаевич. — Сообрази я раньше, ты бы не пострадал и Анна осталась бы жива. Я совершил самую распространенную ошибку сыщика, нагородил сложностей и наплодил лишних сущностей, а самый простой и очевидный вариант оставил без внимания. Наверное, я бы так и продолжал гоняться за химерами, если бы Горбылев, что называется, не перегнул палку.

Ему следовало, не откладывая, довести до конца сорвавшийся план моего убийства, но он решил, раз уж я выжил, еще немного попользоваться мною и позвать меня вместе с Трепаловым на очередной совет. Он хотел выведать все мои выводы и соображения, чтобы, если повезет, приблизиться к разгадке похищенного венца. А еще ему требовалось дискредитировать меня в глазах Трепалова, дабы подорвать доверие Александра Максимовича ко мне и моим выводам. Тогда он смог бы направлять Трепалова по своему усмотрению, сделав в конце концов козлом отпущения, ответственным за нераскрытую кражу реликвии и убийство дипломата. Наверняка именно поэтому вся ответственность за безопасность фон Пресслера вдруг оказалась переложенной на плечи УГРО.