Книга Вдыхая тень зверя, страница 209 – Евгения Якушина

На глазах притихших служащих и перешептывающихся зевак из парадных дверей Второго Дома Советов под охраной милиции вынесли носилки с покойником и в хмуром молчании погрузили в карету скорой помощи. Карета тронулась и повернула в сторону Сретенки к Шереметьевской больнице. Однако, когда дверцы с красным крестом снова открыли, ни мертвого дипломата, ни живого консультанта в карете не оказалось.

За несколько дней до начала операции по каким-то невнятным конспиративным соображениям его переселили в маленькую неуютную каморку на верхнем этаже неказистого трехэтажного дома, затерянного в слепом переулке на задворках Брестского вокзала. Дом этот значился как общежитие пролетариев-железнодорожников, но на деле представлял собой убогий советский Вавилон, в котором кто только не квартировал. Тишины и покоя здесь не было никогда. За тонкими, ни дать ни взять фанерными стенами вечно кто-то скандалил, смеялся, рыдал, спорил, кашлял, дрался, совокуплялся или храпел. На пропахшей мочой и табачным перегаром лестнице беспрестанно топали чьи-то сапоги, двери хлопали, комендант хрипло матерился на весь подъезд. Казалось, обитатели дома не имеют понятия о нормальном распорядке дня, а живут по какому-то своему хаотичному укладу.

Беспрестанные гомон и суета его тревожили мало, но вот отсутствие водопровода доставляло исключительное неудобство, с которым он готов был мириться лишь только потому, что здесь, в занюханной комнатенке рабочего общежития, впервые с того момента, как он очнулся на берегу реки, его, наконец, избавили от постоянного и неусыпного надзора.

Надоедливый доктор приходил лишь дважды: поводил пальцем перед носом, постучал молоточком по колену, спросил, не вернулась ли память и не случалось ли новых приступов, глубокомысленно поцокал языком, напомнил про отдых и покой, а после удалился с чувством исполненного долга.

Визиты кривоносого в нестираной гимнастерке были более частыми. Этот являлся дважды в день, приносил еду и требовал в мельчайших деталях повторять весь план операции. Он подчинялся, желая побыстрее избавиться от неприятного общества, и со своей стороны требовал принести ему чистое белье, книги и шоколад.

После каждого посещения кривоносого приходилось открывать окно, чтобы проветрить от мерзкого кислого запаха грязной одежды. А еще хотелось проветрить душу, так отвратителен был плескавшийся в глазах визитера страх пред ним.

В день операции куратор в вонючей гимнастерке явился еще до рассвета и приволок с собой средних размеров чемодан, в котором оказались театральный грим, несколько париков и накладных бород, фотография надменного господина с орденом «За заслуги перед Прусской короной», а также шестизарядный кольт.

Сперва он проверил оружие и остался доволен, после внимательно изучил фотографию и уточнил, как давно был сделан снимок. Кривоносый уверил, что объект был снят не более года назад и что ошибка исключена в любом случае, поскольку перемещение объекта совершается в рамках известного протокола. Дослушивать никчемные рассуждения он не стал, а спросил про парики и грим. Кривоносый ответил, что это необходимо, потому что высока вероятность, что его знают в лицо, и предложил помочь с гримом. Он брезгливо отказался, заявив, что справится сам. Он был уверен в своем навыке, хотя вспомнить о подобном опыте не мог, да и не пытался. Не хватало еще головной боли!