Книга Вдыхая тень зверя, страница 172 – Евгения Якушина

— Шедевр! Не правда ли, сеньор? Это работа самого Анджело Баровьера^[110], — глуховато-гортанный голос вывел его из философской задумчивости.

От двери лавки к нему спешил хозяин, крепкий старик с темным морщинистым лицом, птичьим носом, острыми скулами и темными влажными глазами. Почтенный торговец, очевидно, никак не мог взять в толк, как это он умудрился просмотреть клиента, каждый из которых в июльскую жару, когда стены старинных особняков дышат каменным жаром, а воды каналов — смрадом затхлой воды, буквально на вес золота. Не упади на прилавок тень от фигуры застывшего у витрины туриста — старик безошибочно отличал эту категорию людей по праздному выражению лица и добротному костюму, — лавочник мог и вовсе не заметить потенциального покупателя.

— Да, сеньор, вещица исключительная! — продолжал хвастать венецианец. — Вы не можете себе представить, какие деньги мне за нее сулили! Но она не продается! Это реликвия рода Каприано. Нашего рода, сеньор. Благородного рода венецианских торговцев, известного еще при Пьетро Лоредано^[111]… Да что же вы здесь стоите, сеньор? Солнце нынче совсем немилосердно. Заходите в магазин! Поверьте, мне есть чем вас удивить! А может, сеньор хочет вкусить особых впечатлений?.. О! Старик Каприано знает, как пощекотать нервы достойному сеньору! Я угощу вас вином из этой самой чаши!.. Если, конечно, сеньор не испугается испить из нее. Ведь это старинное хрустальное стекло. Знаете, как его изготавливали?.. Подмешивали свинец, поэтому, если вину дать настояться в таком кубке, оно превратится в яд. Но зато смотрите, сеньор, как это стекло блестит! Как играет проходящий сквозь него свет! Идеально!

— Нет, — возразил он. — Не идеально. Любое стекло мутнеет со временем и теряет прозрачность.

То, что в этом мире нет ничего идеального, он знал всегда. Этот недостаток вселенной вызывал в нем досаду, но расстраивал не чрезмерно. Какое ему дело до помутневшей чаши какого-то там венецианца, кости которого истлели пять столетий назад? Однако жизнь дала понять, что утрачивают прозрачность не только чаши из муранского стекла, но и фантомы. Маленький дефект в хрустале или, в его случае, досадная ошибка, и вот уже взгляд наблюдателя вместо того, чтобы слепо пройти насквозь, цепляется за несовершенство и различает скрытую игрой света материю.

После той непростительной истории с доктором он впервые задумался о том, как будет жить, когда придется оставить свое ремесло и уйти на покой. Вариантов виделось два: купить где-нибудь в Эгейском море живописный остров с домом и оливковой рощей или провести остаток жизни, путешествуя по миру и переезжая из одного очага цивилизации в другой. Оба варианта имели свои плюсы и минусы, но, главное, оба требовали определенной суммы на банковских счетах.

Проведя ревизию своих капиталов, он понял, что, при всей своей состоятельности, нужной суммой пока не располагает, а стало быть, требовалось повысить доход с оставшихся на его профессиональный век дел. В текущем моменте на увеличение гонорара рассчитывать не приходилось, он и без того выражался цифрой с неприличным количеством нулей, но ничто не мешало уповать на удачу, которая любила его, словно жадная шлюха, особенно за то, что он никогда не стеснялся ей помогать. Не сплоховал он и на этот раз.