Онлайн книга «Вдыхая тень зверя»
|
Шаги поравнялись с его дверью, а после начали удаляться. Тот, кому они принадлежали, поднимался на верхние этажи… Означало ли это, что они не принадлежали второму охотнику? Возможно, но не обязательно… Все это из-за чертовой памяти! Он был уверен, что, если бы не колыхнул вселенную тем спонтанным убийством доктора, второй охотник утратил бы свою сосредоточенность и его внимание переметнулось бы на другой предмет, но проклятущая память принудила его совершить ошибку… До того дня, когда взгляд его случайно упал на латунную табличку с указанием профессии, фамилии и научной степени, он никогда не вспоминал доктора, которого приглашала к нему мать в глупой надежде, что тот сделает ее сына таким же, как все. Роковой приступ памяти овладел им мгновенно, и его замутило от внезапно возникшей перед глазами картины: солидный интеллигентный человек в золотом пенсне заглядывает ему в глаза и выспрашивает про то, какой он нынче видел сон… Он, конечно, знал, что память рано или поздно отпустит, что нужно только перетерпеть головную боль и бессонницу, но на этот раз приступ был слишком сильным и мучительным… И тогда он позвонил и записался на прием к этому интеллигентному доктору в золотом пенсне… Естественно, он нашел этому поступку рациональное объяснение: доктор наблюдал его еще тогда, когда он не был невидимкой и чисто теоретически мог узнать… Глупость, разумеется! Сколько лет прошло! Скольким убогим дуракам за это время доктор заглядывал в глаза… Но больная память не давала ему покоя… Зря он пошел к доктору! Зря понапрасну потревожил вселенский эфир. Тот, кто охотился на фантом, почувствовал это колыхание и более уже в существовании фантома не сомневался. Руднев вышел из дверей «Калинки» и оказался в кромешной темноте. Ночь была пасмурной и безлунной, фонари не горели, в окнах жилых домов в этот поздний час уже не горело ни единого огонька. Вынырнув из безымянного проулка на Плющиху, Дмитрий Николаевич остановился в нерешительности. Можно свернуть направо, дойти до Девичьего Поля, оттуда поворотить к Зубовской площади, выйти на Пречистенку и через полчаса оказаться уже дома. А можно пойти налево и через Смоленскую-Сенную площадь по Новинскому бульвару дошагать до Большой Никитской, где на втором этаже доходного дома Кузнецова в квартире с невообразимыми сиреневыми обоями и бирюзовыми портьерами проживала прима театра имени II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов великолепная Эсфирь Шимоновна Эпельгольц. Руднев взглянул на часы. Было около половины второго ночи, а значит, актерская вечеринка в доме Фифы сейчас в самом разгаре. Дмитрий Николаевич живо представил себе, как звонит в дверь, как она открывается без всяких вопросов, как множество радостных и порядком уже пьяных голосов восторженно приветствуют его, знакомые и незнакомые люди радостно обнимают, целуют и хлопают по спине, а потом тащат за стол и наливают полный стакан сладкого белого вина, а то и просто самогона. Кто-то выбивает по клавишам рояля авангардную импровизацию, кто-то дергает струны гитары и, путаясь в словах, надрывно выводит бесконечный цыганский романс, кто-то жарко спорит о превосходстве гения Мейерхольда над гением Дягилева[90], кто-то хвастается палеткой грима от «Ля Дафин», купленной по баснословной цене у спекулянтов, кто-то врет о своих любовных похождениях, то и дело сбиваясь на сюжет «Огненного ангела»[91], кто-то рассказывает анекдот, слышанный всеми уже сотню раз, но все равно поддерживаемый дружным хохотом. В общем, все разом что-то говорят, шумят и смеются, отчего за столом царит сумбурное, но радостное настроение. |