Книга Вдыхая тень зверя, страница 122 – Евгения Якушина

Дождавшись, когда, вдоволь над нею накуражившись, благородный отец уехавшего в Киев семейства уснул, Лидия Павловна обшарила карманы его брюк и пиджака. Денег она нашла немного — едва-едва хватало на билет. Тогда она пробралась к буфету и отыскала там столовое серебро.

В тот момент, когда она при робком свете свечи аккуратно заворачивала ложки в шаль, в буфетной зажегся электрический свет. Хозяин дома, раздетый, пьяный и страшный, стоял в дверях, держа в руке дюжее полено.

— Ах ты сука! — взревело чудовище, некогда бывшее вроде вполне себе приличным человеком, и замахнулось.

Лидия чудом увернулась и закричала, что носит под сердцем ребенка своего обидчика.

Вопреки ее ожиданиям, чудовище более не пыталось ее убить. Оно замерло, выронило деревяшку и на глазах стало превращаться в человека, нетрезвого, отвратительного, но все-таки человека.

— Завтра я на тебе женюсь, — заявил этот человек, схватил Лидию за руку, отволок в спальню и там запер.

На следующее утро он отвел ее в какое-то присутствие, где делопроизводитель с красным бантом на груди сделал запись в амбарной книге и выдал в руки молодожену какую-то бумажку, пестрящую невообразимым числом печатей и штампов.

— Теперь ты моя жена, и наш ребенок будет законным, — объявил насильник, облобызав новобрачную.

Лидия вырвалась из его объятий и выкрикнула ему в лицо, что никакой он ей не муж, а подлец и безбожник, и что нельзя жениться второй раз при живой жене, и что вообще все это незаконно. Но он только рассмеялся и ответил, что нынче иные законы и что, если она вздумает кобениться, управа на нее найдется. Лидия хотела ударить его и даже руку подняла, но тут вдруг все поплыло у нее перед глазами, а после и вовсе потухло.

Она пролежала в горячке более недели, и потом еще долго была настолько слаба, что едва могла подняться с постели. Беременность ее сохранилась, однако протекала теперь тяжело. Муж, или кто он там ей был по новым законам, приставил к ней молчаливую, хмурую, но рукастую бабу, говорившую о себе, что-де она зело умеет ходить за хворыми и брюхатыми.

Не имея никаких сил к сопротивлению обстоятельствам, Лидия смирилась со своим положением.

Срок рожать Лидии приходился на конец октября. В это время отец ее будущего ребенка целыми днями пропадал в своем комитете, а возвращаясь домой, метался по квартире и, брызжа слюной, рассказывал Лидии что-то непонятное про эсеров, кадетов, меньшевиков, большевиков и прочее-прочее-прочее.

Однажды он ушел и пропал на три дня, а утром четвертого Лидия почувствовала первые схватки и велела сиделке звать доктора. Но та отказалась выходить из дома, поскольку еще с ночи в Москве начали грохотать пушки и стрекотать пулеметы.

Когда муки Лидии сделались и вовсе немилосердными, она еще раз попыталась настоять на вызове врача, однако докричаться до сиделки не смогла. Подхватив живот, роженица принялась искать «зело умелую» бабу в огромной квартире и обнаружила ее у буфета, связывающей в узелок те самые ложки, которые Лидия и сама пыталась украсть девять месяцев назад. Не обращая внимания на мольбу своей подопечной, сиделка деловито упаковала в тряпицу все столовое серебро, прибрала тюк со своим барахлом и ушла прочь из квартиры, оставив роженицу совсем одну.

Лидия хотела было выйти на лестничную площадку и там позвать на помощь соседей, но в дверях столкнулась со своим мужем-насильником.