Книга Убийства и кексики, страница 54 – Питер Боланд

— Э-э, нет.

— Вы ведь знаете, что она умерла?

Для того, кого Сара Браун называла «Святой Джун», женщина отвечала слишком прямолинейно, ставя свой божественный ангельский статус под сомнение.

— Мы можем с вами поговорить? – спросила Фиона.

— Этим мы и занимаемся, разве нет?

— Я имела в виду с открытой дверью.

— О, нет. Я эту уловку знаю. Заставите открыть дверь, а потом и меня найдут мертвой, как мою соседку.

Фиона переглянулась со Сью. Она не подумала, что Джун может отвечать так резко из-за страха от того, что произошло всего в нескольких метрах от ее двери. Им стоит быть более чуткими. Пытаясь ее успокоить, Фиона заговорила мягче:

— Пожалуйста, мы друзья Сары. Работаем в благотворительном магазинчике «Собачкам нужен уютный дом». Сара ходила на наши кофейные вторники.

Через несколько секунд многочисленные замки и задвижки защелкали, открываясь.

Дверь распахнулась, и на пороге Фиона со Сью увидели женщину лет шестидесяти, примерно одного возраста с Дэйзи, но худую как палка, с шапкой короткостриженых седых волос и осунувшимся лицом. Темно-синяя рыбацкая толстовка висела на ней как на вешалке.

Фиона, сочувственно улыбнувшись, принесла свои соболезнования:

— Мы очень огорчились, узнав о кончине вашей соседки.

Не глядя им в глаза, Джун ответила:

— Она не скончалась. Ее убили.

— Какой, должно быть, шок для вас. Вы в это время находились дома? – спросила Сью.

— Нет, бегала по всяким поручениям, – выплюнула Джун, точно слова были ядом, высосанным из раны. – Слушайте, полицейские сказали, что я не должна об этом говорить.

— Да, разумеется, – кивнула Фиона. – А другие соседи Сары? Они что-то видели?

— Не-а. Сильвия все еще в круизе, – с заметной горечью ответила Джун. Фиона не могла решить, завидует она, сердится или и то, и другое сразу.

— Она точно в отъезде? – уточнила Сью.

— Да! – рявкнула Джун. – Заставила меня сад поливать за нее, забирать почту и стричь газон. Наверное, я была бы в курсе, если б она вернулась!

Ее сварливые ответы застали подруг врасплох. Святая Джун, похоже, была святой покровительницей раздражительных соседей. Беседа, прервавшись, уступила место неловкому молчанию.

Нарушила его сама Джун:

— Полагаю, я должна поблагодарить вас за эти кофейные вторники.

— О, э-э, да не за что, – не сумев скрыть замешательства, ответила Фиона.

— Да, я их просто обожала. Только тогда у меня выдавалась свободная минутка.

— Простите? – переспросила Сью.

— Ну, я знаю, что о мертвых или хорошо, или ничего, но когда Сара уходила к вам, то не доставала меня. И мне не приходилось прыгать вокруг нее. А обычно было как: «Джун, сделай то, Джун, сделай это. Джун, вытащи мусорные баки. Джун, выдерни сорняки из мощеной дорожки. Джун, вдень крючки в шторы. Джун, закажи мне продукты в интернете».

— Так Сара сама в интернете не сидела?

— Господи, нет. Она нашла себе дурочку. Повезло, что я не вожу машину, а то пришлось бы работать ее личным водителем и каждый день возить Сару в общественный центр. Когда отменили микроавтобус, начался сущий кошмар. Ходила тут, жаловалась без конца. У меня от нее даже ухо разболелось. Она всем говорила, что Мэлори – Антихрист. Называла ее дефективной.

Джун описывала совершенно незнакомую Фионе Сару Браун. Щедрая, отчаянно независимая, Сара Браун, которую знала Фиона, никогда не жаловалась – только на ситуацию с Мэлори и микроавтобусом. Может, у Фионы с самого начала сложилось о ней неверное впечатление? Может, Сара Браун приберегала вечно недовольную версию себя для соседки, а более разумную показывала остальным? Или Джун преувеличивала, играя роль несправедливо обиженной жертвы для отвода глаз?