Книга Тигровый, черный, золотой, страница 99 – Елена Михалкова

— А что Шуляев? Эмигрировал в итоге? – не удержался Бабкин.

— Сидит, – скупо ответил Касатый.

— За что?

— Один из наших художников предложил ему выкопать бабушку, чтобы убедиться по ней, так сказать, воочию, что… Ну, что ее документы не поддельные.

— И что – выкопал?!

— Вы с ума сошли?! – страдальчески вскричал Касатый. – Что вы несете?! Как он мог ее выкопать, он же не клинический идиот!

— А сходство прослеживается, – кротко заметил Илюшин.

— Да! Да! Он глуповат, несдержан и чувствителен! Но это не повод, чтобы… – Касатый внезапно успокоился и закончил: – Шуляев понял, что над ним смеются, и подрался с этим художником. Тяжкие телесные. А поскольку раньше он уже привлекался… Полтора года. Выйдет через три месяца.

— А заварил всю эту кашу Ломовцев, – не удержался Сергей.

Касатый выразительно пожал плечами.

Анаит вошла в ресторан.

— Меня ждут, – сказала она метрдотелю.

Что потребовалось от нее Ренате Юханцевой? Они, кажется, ни слова друг другу не сказали, лишь здоровались издалека. Вернее, здоровалась Анаит, а Юханцева отвечала кивком, если считала нужным заметить девушку.

И вдруг звонок. Холодная, недоступная Рената так просто и естественно просит о встрече, что отказать невозможно.

По дороге в ресторан у нее оставался свободный час. Анаит заскочила в музей.

— Ксения, зачем я ей понадобилась, как ты думаешь?

Две девушки устроились в кабинете с бутербродами.

— Участие в ток-шоу будет предлагать, – уверенно сказала Ксения. – Зря смеешься! Ты умная. Молодая. И красивая. Этническая красота, знаешь, очень нынче востребована. Отлично будешь смотреться в телевизоре. И не забудь упомянуть, что у тебя есть очаровательная подруга с небанальной внешностью и хорошо подвешенным языком. Исключительно интересная для публики! – Она со значением поправила ладонью кудряшки.

— Что мы вообще о ней знаем? – спросила Анаит, уплетая бутерброд. – Из личных, так сказать, впечатлений?

Ксения задумалась.

— Ну, Юханцева два года назад устраивала у нас персональную выставку. Я такого количества звездных лиц одновременно никогда не встречала. А она, между прочим, записывала, кто явился и кто нет. Я своими ушами слышала, как она сказала: «Если Чудинов не придет, кукиш ему с маслом, а не приглашение».

— И как, пришел? – спросила Анаит.

— Еще бы! Ниточка, с ней лучше не ссориться.

— А выставка была успешной?

— А как ты думаешь? При такой-то толпе! Все разобрали. И буклеты скупили.

— Ксения, но ведь она… – Анаит замялась.

Язык не поворачивался назвать Юханцеву бездарностью.

Ксения пришла ей на помощь:

— Когда у человека хорошая фантазия, из него может получиться не то чтобы хороший художник, но художник с фантазией. А это по нынешним временам не так уж мало. Мне нравятся ее картины. Они милые. Как будто читаешь старое доброе фэнтези. Вроде понимаешь, что ерунда, но ведь приятная ерунда! А приятное по нынешним временам надо ценить. Конечно, Юханцева добилась успеха так быстро только потому, что у нее есть… как бы это помягче? Ресурс.

— Правильный бывший муж, – смеясь, уточнила Анаит.

— Вот эта твоя манера называть все своими именами… – осуждающе сказала Ксения. – Ты ее брось. Ой, что я забыла! – спохватилась она. – У меня для тебя припасен подарок.

— В честь чего?

— В честь взаимовыручки и поддержки! – Она порылась в ящике и вручила Анаит изогнутый предмет размером не больше ее пальца. – Это нож сомелье, со штопором. После того как мы с тобой мучились в прошлый раз с бутылкой, я поняла, что это самая нужная для человека вещь! Себе купила, ну и тебе заодно.