Книга Тигровый, черный, золотой, страница 96 – Елена Михалкова

Но когда девица позвонила и принялась заливаться восторгами по поводу картин «любимой Ренаточки», покоривших Париж, у нее екнуло сердце.

После недолгих расспросов выяснилось, что картины – те самые, украденные! – юная дурочка углядела в какой-то галерее. Затащила туда любовника, ахала, восхищалась подружкой, забравшейся на художественный олимп, – и поторопилась принести поздравления. Трубка захлебывалась возбужденным чириканьем, а Юханцева тихо свирепела.

На полуслове оборвав «подружку», она бросилась звонить Ясинскому.

Потому что Адам, разумеется, продал ее работы. Судя по адресу галереи, неплохо на них наварился! А ей солгал, будто картины потеряны. Еще ведь как талантливо печалился, старый проходимец! Разве что слезу не пустил! Шельма, брехун!

Юханцева так орала на него по телефону, что студия опустела. Все разбежались. Ясинский молча слушал, затем печально сказал, что это какая-то ошибка, он все проверит – и преспокойно повесил трубку.

Только тогда Рената сообразила, какую сделала глупость. Она снова набрала актрису. Та, разумеется, не догадалась сфотографировать картины в галерее. Она и галерею-то теперь не могла найти, безмозглая кретинка! Ныла, что они много бродили по городу, у нее все перепуталось в голове… Прошло не меньше двух часов, прежде чем Рената все-таки выяснила адрес этого места и телефонный номер.

Галеристы по-английски с ней говорить отказались. Она нашла человека, знающего язык, – и тот послушно перевел, что у них нет картин мадам Юханцевой. Пардон, мадам, это какая-то ошибка.

Ошибка, как же!

Просто Адам ее опередил.

Что уж наплел Ясинский французам – бог весть! Или галерист был с ним в доле. А она, тупица, потратила время на бессмысленные вопли вместо того, чтобы сразу отправить девчонку за снимками.

— Адам клялся, что понятия не имеет, как пропавшие работы оказались у французов. – Рената скривила губы. – Выражал сомнение, что это были именно мои картины. Мол, актриса ошиблась, у них у всех не густо в голове… Но она была на моей выставке и довольно точно мне их описала. Это они. Он их продал. Решил, что делиться незачем. А я даже не представляю, сколько он за них получил!

Это выводило из себя больше всего. Она хотела знать, во сколько ее оценили!

— Вы после этого имели дело с Ясинским?

— Категорически нет! Я с ним больше ни одного слова не сказала.

— Но из союза не вышли?

Самым невинным тоном был задан вопрос. Даже сочувственным.

Ренате он абсолютно не понравился.

— Не вышла, – сухо сказала она. – Не сочла нужным.

Двое сыщиков – последние люди во всем свете, кому Рената рассказала бы о причинах своего решения.

А причины были. И очень веские.

Что-то изменилось во взгляде Макара. Он прищурился, едва заметно склонил голову набок. Рената даже испугалась: неужели догадался о чем-то? Нет, не может быть! У него нет ни малейшего повода…

Она махнула официанту:

— Еще один коктейль, пожалуйста.

Сероглазый парень продолжал с улыбкой наблюдать за ней. Точно взрослый за ребенком, который глупо соврал, и вот-вот его ложь будет разоблачена…

— Сколько вам лет? – резко спросила Рената.

Даже подалась вперед, вглядываясь в него. Игра света, должно быть, – но только ей почудилось, что перед ней вовсе не мальчишка, что он едва ли не старше своего товарища… Но она не могла так ошибиться! Через нее прошло столько людей и лиц, что теперь достаточно беглого взгляда, чтобы распознать начинку.