Книга Тигровый, черный, золотой, страница 191 – Елена Михалкова

Анаит всплеснула руками и расхохоталась.

Перед ней стояли два больших постера с теми самыми изображениями, которые они впервые увидели в подвале Клюшниковой. Тигры, оседланные обнаженными наездницами, и барс рядом с Мцыри. Бурмистровские работы, усовершенствованные неуемным Ломовцевым.

— Надеюсь, они не вызовут у тебя неприятных воспоминаний? – обеспокоенно спросил Мирон.

— Нет! Они чудесные! Но где ты их достал?

— Я подумал, что Бурмистров уничтожит картины, как только получит назад, и мне стало их жалко. Столько всего происходило вокруг них… У Сергея Бабкина были фотографии. Я попросил его прислать их мне и заказал принты.

— А где копии с бурмистровских, которые ты нарисовал для меня?

— В чулане. – Акимов кивнул в сторону коридора. – Хочешь, я тебя опять с ними закрою? Будешь скрестись изнутри и просить: Мирон Иванович, выпустите меня отсюда!

Анаит засмеялась и упала на спину, раскинув руки. Закрыла глаза.

— Я, кажется, сейчас усну…

— Спи. – Мирон накрыл ее и лег рядом, не забираясь под одеяло.

Она и в самом деле почти сразу заснула: быстро и легко, как засыпают дети.

Он приподнялся на локте, удивленно рассматривая ее.

Изумление. Да. Вот преобладающее чувство. Черная полоса должна была смениться серой; он ждал этого и не рассчитывал на большее. Его зебра – непарнокопытное торжество монохрома. Наш девиз: «Могло быть и хуже».

Как вдруг его ослепило сиянием. Черная полоса разом закончилась – и началась золотая.

Он не был к этому готов. Никто не готов к чуду, кроме тех, кто сам его производит.

Но золотое сияние над головой девушки, спящей в его постели, не исчезало. Сквозь редкие необлетевшие листья било солнце, заливая маленькую комнату светом. Стояла такая тишина, что, казалось, прислушайся – и расслышишь шорох пылинок, танцующих в луче.

Акимов зажмурился.

Он увидел свой дом под просторным небом, и старые яблони возле дома, и их двоих на одной постели – счастливых, влюбленных, смешных. Вечных.

Никогда еще он не ощущал с такой силой присутствие жизни во всем, что вокруг. Все, все было живым, и живее всех был он сам, Акимов!

Хмурые тигры катали хохочущих наездниц. Барс и Мцыри курили одну на двоих и ждали, когда откроется магазин. На рябине собачились воробьи. Тихая мышь несла клочок пуха в нору. Сосед, матерясь, тащил из своей собаки клеща. Клещ растопырился и орал.

По дороге неторопливо шла золотая зебра без единой черной полосы.

К появлению этой книги причастны многие люди, и я рада, что у меня есть возможность поблагодарить их здесь.

Огромное спасибо:

искусствоведу Оксане Санжаровой, консультировавшей меня по технике живописи и терпеливо отвечавшей на мои вопросы;

моему другу и редактору Евгении Пайсон, героически редактировавшей книгу, несмотря ни на что;

моим любимым друзьям: Андрею Савину, Вике Кирдий, Лине Селезневой, Марии Адамчук, Марии Стромновой, Миле Крыловой, Марии Говтвань, Ольге Пашковой, Марине Ковалевой – всем, кто говорил со мной о книге и не только о ней;

моим читателям и подписчикам – за все теплые слова, которые вы мне писали; я прочла каждое письмо и комментарий;

моей семье, проявлявшей одновременно терпение, настойчивость и самоотверженность;

наконец, моим котам, послужившим прототипами для Тигров и Барса.