Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 81 – Елена Михалкова

— Знаешь, что надо? Молока с медом! – Саня без спросу сунулся в холодильник, что было строжайше запрещено. – О, молоко. А мед есть, Стасик? Мед – он целебный!

В кастрюльке на плите молоко быстро затянулось морщинистой пенкой, словно экстренно состарившись. Саня с важностью алхимика утопил в нем кусочек сливочного масла и плюхнул ложку меда. Чума выпил сладкое молоко, опасливо пробуя губами край чашки, и вдруг сомлел. Он клевал носом, пока удивленный Саня не уложил его на диван, где Чума мгновенно раскинулся и захрапел.

Несколько минут мальчик недоверчиво изучал его. Чума хитрый. Все это может быть одним большим притворством.

Но урод и правда спал.

Саня подкрался к входной двери, подергал ее. Проверил решетки на окнах. Пытался пошариться на кухне, но ящики были заперты. Кабан выделил мальчикам лишь две хилые овощечистки и маленькие ножи – с таким же коротышом Саня ходил за грибами.

Все было как-то бессмысленно. Он прикинул, не утащить ли что-нибудь в их нору, хоть газету почитать… Но вовремя сообразил, что ее найдут при еженедельном шмоне.

Одна его часть требовала действий, поиска спасения, раз выпал такой шанс. Вторая была полностью дезориентирована случившимся. Почему он пожалел Чуму? Отчего, когда тот завыл, сам едва не разрыдался? Зачем стал греть ему молоко, как грела Сане бабушка, когда тот заболевал?

Его могло подвести тело. Но как его могла подвести ненависть? Да он жил на этом топливе! Засыпал с ней и просыпался. Почему она исчезла?

Он перевел взгляд на спящего. Чума по-прежнему был ему отвратителен.

Тогда что с ним такое произошло полчаса назад?

«Хорош киснуть, – приказал он себе. – Соберись давай, тряпка. Найди что-нибудь. Другой вход в подвал поищи, Макар же рассказывал, что…»

— Э-э-э! Ты чего там, зачем сидишь? Плохое думаешь? – Чума поднял голову и недовольно смотрел на мальчика.

— Вовсе не плохое, Стасик. Просто жду, когда ты проснешься.

— Врешь ты все. С врунами знаешь что делают?

Но дальше этого не пошло. Они закончили приготовления к ужину, накормили вернувшегося Кабана, и Чума отвел мальчика в подвал. Саня все прикидывал, как бы получше рассказать Макару, что произошло… Но его жег стыд и еще какое-то непонятное чувство, для которого он не находил слов. Так и не рассказал.

* * *

Может быть, из-за ножика Чума и расслабился. А может, подействовала свекла.

В этот день Симонцев, как наголо обритая Золушка, скользил в обнимку с веником по кухне, пока Чума бродил где-то по закоулкам дома. То и дело в дверном проеме показывалась его хитрая физиономия. Он по-обезьяньи угукал и снова исчезал.

Потом настала очередь мыть полы. Рыцарь Ведра и Тряпки, сказал себе Симонцев. У него сегодня было ровное настроение, без приступов и цветных всполохов. Паладин Хлорки Всемогущей.

И вдруг расслышал странный звук.

Из продавленной ямы дивана перетекало через край вспухшее, как дрожжевое тесто, тело Чумы и содрогалось от храпа. Несколько мгновений Саня, завороженный этой картиной, стоял неподвижно, а затем очень медленно положил мокрую тряпку на край ведра. Пять бесшумных шагов – и шестая половица скрипнула. Симонцев замер, но храп не прекратился.

Тогда он толкнул дверь.

Спальня Кабана не была заперта. Постельное белье сбилось в пестрый ком. Саня перевел дыхание и испуганно обернулся на Чуму. С того места, где он стоял, видна была только нога в приспущенном грязно-белом носке.