Книга Девичник, страница 94 – Сандра Блок

Она стискивает плечи ладонями.

— Ничего, – успокаиваю я ее, поглаживая по спине.

— Я вернулась за ней, – твердит Мэлоди. – Я вернулась за ней, но ее здесь уже не было, – она поднимает голову, и я вижу, как по щекам катятся слезы: – Честное слово, я за ней вернулась.

Я по-прежнему поглаживаю ее по спине.

— Мэлоди, твоей вины тут нет.

Она трясет головой, даже не пытаясь вытереть слезы. Тушь размазалась и стекает по щекам черными струйками.

— Нельзя было ее бросать. А я взяла и убежала, как последний трус.

— Ну-ну… Конечно, ты убежала. Тебе было больно и страшно, – глажу ее по голове, чувствуя, что волосы, обычно мягкие, как шелк, теперь стали жесткими. – Что еще оставалось делать? Я поступила точно так же.

Мэлоди кивает. Она тихонько плачет, обняв руками колени и раскачиваясь взад-вперед.

— Теперь наша очередь ей помочь.

Мэлоди вытирает черные от туши глаза.

— Да, но… как?

Октябрь

— Ну, раз ее мать говорит, что история с кулоном ничего не меняет, значит, скорее всего, так и есть. Не согласна?

Лэйни пришла к Джею (к нам, как он постоянно напоминает) после ссоры с Руби. Подробности она, в свойственной ей манере, не рассказывает, однако я рада хоть как-то поддержать ее, особенно учитывая, что все проблемы обычно от меня: взять хотя бы историю с Крисом и нынешнюю нервотрепку со свадьбой. Лэйни развалилась на диване, а на коленях у нее устроилась Бабушка – ждет, когда погладят. Лэйни собачница, и моя кошка, конечно, сочла необходимым выразить ей свою безграничную любовь.

— Очевидно, у нее может быть предвзятое отношение.

Отодвинув книги, с которыми работала (по большей части документально-развлекательное чтиво), я кладу ноги на журнальный столик. Джей терпеть этого не может. Мне он ничего не говорит, зато своего сына сразу одергивает, и тот вынужден подчиняться. Грег – вылитый отец: темные волосы, такие же голубые глаза, немного более долговязый и нескладный. Последнее время он растет не по дням, а по часам и уже выше большинства своих сверстников.

— Не исключено, что она ошибается.

— Согласна, – зевая, говорит Лэйни.

Неудивительно, что она устала: на этой неделе один матч следовал за другим. Лэйни со стоном встает, осторожно разминая плечо, которое растянула во время последней игры, и Бабушка, недовольно мяукнув, летит на пол.

— Поесть что-нибудь найдется? – спрашивает Лэйни, направляясь в кухню.

— Наверное.

Я иду следом. Мы открываем холодильник и тупо смотрим в освещенную тусклым светом, мерно гудящую камеру.

— Пустовато тут, – констатирует Лэйни, разглядывая полки.

— Да, мы не так уж часто готовим.

Учитывая, что кухня обставлена по последнему слову техники, выходит довольно иронично. Мои дежурные блюда на крайний случай – овощная лазанья и курица, – никак не оправдывают наличие двух дорогущих духовых шкафов и холодильника от элитного бренда.

— Смотри-ка! – Я показываю на полку. – Острые маринованные огурчики.

— Острые? Кто вообще додумался сделать такое? – недоумевает Лэйни, хватая полупустую банку. С сомнением приглядевшись, открывает. – Что ж, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Ага. В холодильнике и правда мышь повесилась.

Стараясь не задеть головой свисающие над столом медные светильники, Лэйни опирается на серую мраморную столешницу, идеально подходящую под серую глянцевую плитку и покрашенные в серый же стены. Впрочем, в этой квартире все серое. Мэлоди даже спросила однажды, как мы умудряемся не потерять здесь серую кошку.