Книга Гостиница, страница 36 – Кит Даффилд

Официант без всяких просьб подходит и наполняет опустевший бокал американца. Персонал здесь работает как хорошо отлаженная машина. Я, конечно, ценю те усилия, которые они приложили, чтобы воссоздать атмосферу нашего первого свидания, но из-за этой сцены мне теперь неловко. Получается, американцу в элегантном костюме подали элитное филе миньон, а нас угощают бургерами, картошкой фри и молочным коктейлем, словно детей на семейном ужине.

Я с отвращением смотрю на то, что мне принесли. Это невозможно есть с достоинством. Я и проголодаться толком не успела, но шампанское бьет в голову, и мне нужно быстро протрезветь.

Вдыхаю поглубже, кусаю чизбургер. Он просто переполнен соусом, и все это тут же оказывается у меня на губах. Острые приправы дразнят язык, и мозг вспыхивает, как игровой автомат. Я кусаю снова. Еще, и еще, и еще. Мне уже не терпится ощутить эту соленую сладость. Булка разваливается в руках, поэтому останавливаться нельзя, и я продолжаю кусать, доедая все до конца. И вот на фольге, расстеленной передо мной, остаются лишь крошки. Скользкие пальцы блестят от жира. Я забрасываю в рот сбежавший листик салата и откидываюсь на спинку стула.

Американец снова разглядывает меня, и я неловко улыбаюсь ему с закрытым ртом. Он касается пальцем своей груди. Опускаю глаза. Господи! На лифе платья висит жирнющая гусеница из кетчупа. В панике тянусь к салфетке, опрокидываю банку с коктейлем, и по дубовой столешнице расползается лужа мохито. Официант подходит, чтобы вытереть, а я, торопливо поблагодарив его, атакую салфеткой каплю, и на ее месте остается неприличный вишнево-красный мазок.

На другом конце стола моя аудитория из одного зрителя продолжает смотреть на меня, слегка наморщив лоб. Сразу видно – он очень богат. Такой невозмутимый, уверенный в себе. Это полное отсутствие страха мне знакомо, потому что так ведут себя друзья Джеймса.

Хотелось бы мне пожить, как они, денек. Да хоть один час. Без страха.

— Нужно это смыть, – шепчу я Джеймсу.

Он кивает и снова вгрызается в бургер. Встаю и выскальзываю из комнаты в туалет. Наконец-то я одна перед зеркалом!

Пятно безобразно краснеет на бледно-желтом платье. Возле раковины – стопка маленьких пушистых полотенец. Я беру одно, смачиваю и начинаю оттирать кетчуп, но от этого становится только хуже.

«Какой позор!» – укоряет голос в голове, и мне становится стыдно. За то, что накинулась на этот бургер на глазах у незнакомых людей. За то, что теперь он мертвым грузом лежит у меня в желудке, будто камень. И за ту навязчивую картинку, которую я так и не сумела забыть.

Наше первое официальное свидание было в две тысячи девятнадцатом, двадцать четвертого сентября. Вот мы вдвоем сидим у окна в «Пяти парнях», на вокзале Виктория. Увлеченно болтаем, тайком потягивая мохито, совершенно очарованные друг другом. В этой истории есть одна деталь, о которой мы всегда умалчиваем, когда нас спрашивают, как мы познакомились.

В ночь, когда мы встретились в клубе «Инферно» и когда Джеймс поцеловал меня, прижав спиной к залапанному стеклу аквариума под песню «California Gurls» Кэти Перри, – в ту ночь у него уже была девушка. Он встречался с Офелией.

Она, конечно, утверждает, что это был пустяк, который даже отношениями не назовешь. Говорит о своей интрижке с Джеем так, словно это был розыгрыш с ее стороны и все должны понимать: она никогда не стала бы серьезно встречаться с тем же мужчиной, что и я. Однако есть что-то особенное во взглядах, которые она тайком бросает на меня через стол. И в том, как она, будто бы невзначай, кладет голову ему на плечо после нескольких бокалов пино-нуар. И в том, как он ласково зовет ее Фили.