Книга Гостиница, страница 35 – Кит Даффилд

— Не так, как слышат всякие хиппи. Я имел в виду – буквально. Древесина щелкает, трещит от мороза. По ночам эти стенания не дают мне спать. – Он наконец поворачивается ко мне. – Лапландцы считают, что это духи – халтьяпуут, деревья-эльфы, – но мы-то знаем лучше. У деревьев нет сознания, Флетчер. Они за нами не следят. Разве такое возможно?

Мы снова встречаемся взглядами, и мне почему-то становится не по себе.

Это какое-то театральное представление?

— Мне кажется, вы слишком много работаете, мой друг, – добавляет Хайлендер, прежде чем я успеваю что-нибудь сказать. – Вечно что-то исследуете. Однако мы сейчас находимся на самом краю света, так почему бы не расслабиться? В «Кувастине» весь остальной мир – далекий сон. Пусть душа уснет.

Он осушает свой бокал до дна, не сводя с меня взгляда, точно один из тех портретов, которые, кажется, следят за тобой, где бы ты ни встал. Я привык, что меня рассматривают, но этот взгляд – другой.

Хенрик умеет действовать на нервы.

На ум приходят статьи о скандале с тестированием косметики. «ШВЕДСКИЙ МАГНАТ СТАЛ ФИГУРАНТОМ ДЕЛА О ЖЕСТОКОМ ОБРАЩЕНИИ С ЖИВОТНЫМИ». «АКЦИИ „Á VOUS“ ПАДАЮТ В ЦЕНЕ ПОСЛЕ УТЕЧКИ ИЗОБЛИЧАЮЩЕГО ВИДЕО». Мне снова вспоминается жалкое существо в лесу – его окровавленный рог, неуверенные движения и то, как оно испуганно пряталось за деревьями. В голове звучит предостережение Пола насчет детектива, который наблюдает за «Кувастином». По некоторым сведениям, детектив этот был как-то связан с парфюмерным брендом, проводившим испытания на животных, а бренд принадлежит Хайлендеру.

Долгий разговор с Полом меня встревожил. Обычно мы с ним обходимся парой-тройкой слов. И на прощание он попросил меня держать ухо востро.

Я смотрю на Хайлендера, стараясь понять, что означает непроницаемое выражение его лица, его безмятежная улыбка, – и что-то холодное сдавливает мне грудь. Сердце разрывается от мучительной тревоги.

Склизкая пасть чизбургера истекает горячим жиром. Меня тошнит.

— Такой сочный! – с набитым ртом хвалит Джеймс.

Клянусь, в день нашей свадьбы он не радовался так, как сейчас.

— По-моему, даже лучше, чем в «Пяти парнях».

Он наклоняется ко мне ближе; на верхней губе желтеет горчица.

— Я-то думал, все будет немного пафосно, но, если они и дальше продолжат в таком же духе, можно будет еще приехать.

Он хлюпает, всасывая через трубочку коктейль, и я брезгливо отворачиваюсь. Так и тянет взглянуть на другой конец стола, где сидит американец, – он весь вечер на меня посматривает.

«Не всем достаются стейки с трюфелем, дружище», – думаю я, пока он рассеянно крутит бокал с вином.

Никак не вспомню, кто это, но я точно видела его где-то – онлайн или в журнале.

Странно, что он здесь один. В его возрасте, при таком богатстве и внешности, он давно должен был жениться или уже развестись. Может, он тут по делу? Они с Хенриком явно успели стать закадычными друзьями и вот уже целых десять минут увлеченно беседуют с глазу на глаз. Наверное, обсуждают биржевые индексы, или портфели своих активов, или оптимальную длину яхт.

Мой короткий разговор с мистером Хайлендером получился отнюдь не таким дружеским. После него я вся на нервах. Что значит, он все обо мне прочитал? Он имел в виду мой зеркальный дневник или что-то еще?