Книга Сердце падшего короля, страница 106 – Кэтрин Болфинч

Адам осмотрел царящий вокруг нас хаос, почти запихнул меня в машину и сел за руль.

Я не хотела уезжать. Не хотела оставлять Лукаса. Вдруг он все же остался жив? Вдруг сейчас появится со своей язвительной усмешкой и до конца жизни будет издеваться надо мной из-за того, что поверила в его глупый розыгрыш?

Все внутри меня кричало о том, что это неправда. И все внутри меня знало, что это реальность.

Вдруг в окно Адама постучали. Я вздрогнула, огонек надежды проклюнулся где-то под ребрами, заставив слезы высохнуть, а меня обернуться.

Адам опустил окно, но там оказался лишь мужчина в форме. И я была готова выхватить пистолет у Адама и пустить пулю в голову этого полицейского, потому что мне совсем не понравилось то, что он сказал.

— Огонь потушили, но тела не нашли, слишком мощный был взрыв, – я зажмурилась, пытаясь выбросить эти слова из головы.

Что я буду чаще слышать в кошмарах: звук таймера или слова полицейского?

— Они продолжат поиски, так как это их работа, но не думаю, что они что-то найдут. Все сгорело.

— Можете не продолжать, – приглушенно выдал Адам. – Главное, чтобы пожар был нейтрализован и взрывчатки не осталось.

Почему? Почему он сказал им не продолжать?!

— Я за всем прослежу, – серьезно кивнул полицейский.

— Спасибо, – Адам закрыл окно и завел машину. Я снова беззвучно давилась слезами, пока в салоне царила полнейшая тишина.

Уже на полпути к дому пальцы Адама нашли мои, несильно сжали. Жест поддержки, не более, но почему-то стало невыносимо больно. Совсем недавно Лукас держал меня так и прощался.

Я отдернула руку, почти обжегшись, открыла глаза.

— Почему ты сказал им не продолжать? – показалось, что он даже не услышал моего вопроса, но тени на его лице стали темнее, а взгляд суровее.

— Прости, Лола, но я бы не хотел угадывать брата по обгорелым костям.

— Проще вообще забыть о нем?

— Что ты такое говоришь?

Я первый раз увидела, как Адам злился. Только что. С тихой угрозой, нахмуренными бровями и глазами, что становились похожими на грозовое небо.

— Думаешь, я бы заставил тебя пройти через это? Ты ведь его жена, тебя бы первую привели туда.

Я понимала, что он прав, но все равно не могла ничего с собой поделать и просто плакала, зажав рот ладонью и мутным взглядом рассматривая пейзаж за окном. У меня был только один вопрос. Тот, что кричал громче остальных мыслей. Простой вопрос. Его обычно задают дети, когда их наказывают, отбирая конфеты.

За что?

Хотелось прокричать его в открытом поле, чтобы он дошел до вершителей судеб, чтобы они ответили.

Я не понимала, чем заслужила это. Не хотела понимать. И никогда не захотела бы.

Адам остановил машину около дома, в который я сейчас должна была войти. В свой личный ад. Зная, что туда больше никогда не войдет он.

Как принять это? Как понять?

Что значит это идиотское «больше никогда»?

Я открыла дверь машины, не дожидаясь, когда Адам заглушит мотор и выйдет на улицу. Теплый ветер ударил по лицу, начинало светать. Самая темная ночь перед рассветом, верно? Так почему никакого рассвета в моей жизни даже и не предвиделось? Почему тучи сгущались лишь сильнее?

Желудок скрутило в приступе тошноты, но я сдержалась, зажав рот ладонью, пересекла лужайку на негнущихся ногах и вошла в дом. Адам последовал за мной. И хорошо, что он был рядом, потому что в гостиной оказался включен свет, а Лаура и София сидели на диване, укрывшись пледами. Перед ними на столике стояли баночки с успокоительными. Признаться, я бы отхлебнула сразу всего и много, лишь бы заглушить боль под ребрами.