Книга Тени княжеской усадьбы, страница 91 – Елена Михалёва

В глаза бросились обломанные ветви ивы, что низко склонялись к воде, словно оплакивая то, что здесь произошло.

Варя медленно повернулась вокруг себя в поисках того, за что мог бы зацепиться взгляд. Она чувствовала, как ледяная сырость проникает сквозь подошвы ботинок, а горькое разочарование подступает к горлу.

Природа со всем присущим ей равнодушием уже помогла убийце замести следы. Она опоздала. Опоздала вчера, опоздала и сегодня. Осталась лишь тягостная пустота места, где оборвалась чужая жизнь в гнетущей тишине волглого, спящего парка.

Воронцова упрямо исследовала глазами бессмысленный пейзаж, но ни единой интересной детали не видела, как ни старалась.

Мучительное чувство бессилия заставляло её медлить. Вот-вот прозвонят к заутрене, соберутся гости, все пойдут на торжественное богослужение, затем начнётся прощальное чаепитие, и они уедут. Покинут дом Голицыных, оставив за спиной неразгаданную тайну. От этих мыслей горечь разочарования подступала к горлу.

Не в силах сразу вернуться к нарядному, лживому миру светских радостей, Варя побрела вдоль пруда, чтобы оказаться подальше от зловещей ивы. Она решила обойти водоём вокруг и лишь потом возвратиться.

Здесь берег был выше. Он порос прошлогодним сухим бурьяном: жёсткими, побуревшими стеблями татарника и репейника и голыми, мокрыми кустами сирени. Снег здесь лежал неровно, подтаявшими наносами. Приходилось быть осторожной, чтобы не оступиться на промёрзшей палой листве, что скрывалась под тонким ледяным слоем. Ничего примечательного, если разобраться.

Но вдруг среди хаоса серых и коричневых тонов её глаза выхватили единственную точку света – слабый стеклянный блеск.

Сердце ёкнуло в смутной надежде.

Не раздумывая, Варя полезла прямиком сквозь колючие заросли. Мокрая ветка сирени хлестнула её по лицу, а комок липкого, зернистого снега, провалившись под ногой, забился за голенище ботинка. Только Воронцову это не остановило. Чтобы дотянуться до блестящего в кустах предмета, ей пришлось ухватиться за кривой, замшелый ствол. Варя наклонилась и вцепилась в предмет, вмёрзший в сугроб. Одним быстрым рывком она вытащила маленький пустой флакон.

Он был красив. Даже несмотря на грязь. Стильный, дорогой, с характерной прямоугольной формой, чем-то напоминающей изящный аптекарский сосуд. Стекло было толстым, матовым у основания и прозрачным у горлышка. На размокшей этикетке красовалась рельефная надпись: «Jicky».

Варя знала эти духи. «Джики» от Герлена. Они вошли в моду ещё в юности её матери, в девяностые, и оставались фаворитами у прогрессивных, смелых женщин, не боявшихся их дерзкого, почти мужского аромата. Матушка до сих пор ими охотно пользовалась, когда представлялся подходящий повод. Удивительная находка для места, где неподалёку нашли тело горничной.

Или не столь уж удивительная, если принять во внимание страстную любовь этой самой горничной к французским духам.

Внутри на донышке сохранилось несколько капель жидкости. Почти бессознательно Варя открыла флакон и поднесла его к носу, чтобы уловить последние следы парфюма. И замерла.

Вместо ванили, лаванды и цитруса она почувствовала едкое щекотание в носу, как от нашатыря, только слаще. Сделав осторожный вдох, Воронцова ясно различила резкий, тошнотворно-миндальный дух.