Книга Тени княжеской усадьбы, страница 81 – Елена Михалёва

Марина Быстрова упала на кушетку среди мягких бархатных подушечек, которые посыпались на пол. Она не скрывала раздражения.

— Ну что, Варенька, нашепталась со своим графом? – ядовито усмехнулась она. – Надеюсь, стихи для Венеры, которые ты так долго искала в библиотеке днём, оказались достаточно романтичными для вас двоих. Я видела, как вы перешёптывались. Очень трогательно.

Варя, стоявшая у туалетного столика и пытавшаяся вытащить из волос шпильки, замерла. Раньше такие выпады Марины задевали её, но сейчас, на фоне всего пережитого, они казались по-детски нелепыми. Мелочной местью, которая не давала им ни помириться, ни хотя бы просто сохранить те крохи дружбы, которую они обе так ценили прежде. От этого становилось особенно горько. Ревность была грубой, и ранила она именно потому, что исходила от той, с кем ещё недавно они делили все секреты.

— Кажется, ваша комната дальше по коридору, Марина Ивановна, – не оборачиваясь, напомнила Воронцова. – Вам стоит пойти отдохнуть.

— Чтобы вы, Варвара Николаевна, могли помечтать о графе? Или о докторе? – Быстрова хихикнула. – Вы ведь с последним танцевали, только чтобы Обухова позлить, когда он вздумал пригласить Эмилию Карловну?

Варя не ответила. Лишь глаза закатила.

— Брось, Марина, – лениво проговорила София Заревич, которая была занята тем, что расплетала уложенные вокруг головы косы. – Нашла кого ревновать. Варенька явно сегодня больше интересовалась призраками, чем кавалерами. Ты же видела, как она весь вечер оглядывалась по сторонам, а вовсе не Обухову строила глазки.

Укол Софии был изящнее. В нём звучало дружеское подтрунивание с ноткой лёгкой зависти. Не именно к Герману, а к той странной свободе действий, которой, казалось, обладала Воронцова. София весь вечер незаметно, но упорно искала в толпе Эскиса, но так и не решилась к нему подойти. Варя же делала всё с лёгкостью, без намёка на флирт или смущение. И чем меньше она увлекалась мужчинами, тем быстрее они ею очаровывались.

Тишину нарушил лёгкий шорох. Эмилия Драйер, не говоря ни слова, подошла к Воронцовой, чтобы помочь ей разобрать причёску.

— Не слушай никого, mon cher, – шепнула она с ласковой, но немного грустной улыбкой. – Вы чудесная пара. Если Герман Борисович неглуп, он это понимает и никому тебя не отдаст.

Сказано это было искренне и даже с толикой романтики. Эмилия восхищалась Германом – это было ясно как день. И также ясно она видела, на кого направлено его внимание. Её грусть не имела в себе ни капли упрёка, только смиренное принятие. И от этой безмолвной жертвенности у Вари устало опустились плечи. Эмилия, в отличие от Быстровой, не требовала ничего – ни объяснений, ни внимания. Она просто любила свою подругу и восторгалась её кавалером.

— Гадания, призраки, томные взгляды – чепуха, – проворчала Додо, обнимая подушку. – Сплошная глупость. Кто-то умный и предельно циничный всё это подстроил, а вы все наивно верите. Деньги и власть – вот что все ищут, а не любовь. Даже смерть горничной не остановила праздник. Думаю, разверзнись геенна огненная, и то бы танцы состоялись.

Её грубый, бескомпромиссный прагматизм заставил всех оторопело умолкнуть и уставиться на неё. Даже Быстрова позабыла о своих ревнивых шуточках.

В этот момент дверь приоткрылась, и на пороге появилась Венера в длинной ночной рубашке из тончайшего батиста с накинутой на плечи шалью. Без корсета и пышных юбок она казалась хрупкой и тоненькой. Её лицо выглядело бледным и опустошённым. Красные от слёз глаза смотрели на подруг с немой мольбой.