Книга Тени княжеской усадьбы, страница 7 – Елена Михалёва

Мать, графиня Капитолина Аркадьевна Воронцова, прозвала Варю лисой неспроста. Она-то отлично знала, на какие хитрости и дерзости способна её ангелоподобная дочь. Но ума Варваре и вправду было не занимать, оттого из всех передряг она всегда выходила победительницей. А ещё успела заручиться поддержкой само́й вдовствующей Императрицы Марии Фёдоровны и вступить в тайное женское общество. Именно поэтому сейчас, пока все одноклассницы занимались французским языком, её вызвали из класса под предлогом важного телефонного звонка из дома. Разумеется, никто ей не звонил.

Дверь открылась без стука. Варя обернулась на звук.

В «чайную контору» вошёл следственный пристав Иван Васильевич Шаврин. Казалось, он с трудом вписывался в этот камерный мирок.

Шаврин был долговязым и сухим, как жердь, в скромном, но добротном чёрном сюртуке. Его плечи выглядели несоразмерно узкими для высокого роста, а ладони – крупными. Главным украшением лица Шаврина, несомненно, служили усы. Не просто усы, а настоящее произведение искусства – густые, длинные, тёмно-русые, они нависали над верхней губой пышной, ухоженной чёлкой. И когда пристав дышал или говорил, эта «чёлка» слегла колыхалась, притягивая взгляд собеседника. Порой Варе казалось, что он нарочно отрастил такие выдающиеся усы, чтобы сбивать с толку людей и упрощать себе допросы.

— Варвара Николаевна, доброго вам утра, – поприветствовал он, снимая с головы поношенный картуз.

— Иван Васильевич, вот уж кого не ожидала, – Воронцова присела в реверансе. – Отрадно видеть вас в добром здравии. Но повод для нашей встречи наверняка далёк от радостного.

Она не лукавила. Шаврин был человеком приятным, добродушным и внимательным, хоть и строил из себя грозного сыскаря.

— Ваша правда, – хмыкнул Иван Васильевич. Он закрыл за собой дверь и прошествовал к столу. – Прошу прощения за конспирацию и внезапный визит в учебное время. Присядем, прошу вас.

Говорил он тихо, а держался несколько холоднее обычного, словно и сам был не в восторге от необходимости беседы. Это заинтриговало Варю. Она послушно опустилась на стул рядом с приставом, чтобы ему не приходилось говорить громко, а ей – прислушиваться к шёпоту.

Шаврин положил картуз на стол перед собой и вытащил из внутреннего кармана плоский, плотный конверт без каких-либо опознавательных знаков.

— Мне поручено передать вам это. И ещё кое-что на словах, потому как бумага, увы, секретов не терпит.

— Слушаю вас очень внимательно. – Варя приняла конверт и приосанилась. Она не стала вскрывать его сразу.

Воронцова отлично понимала, что подслушать их никто не сможет, но всё равно украдкой глянула на закрытую дверь.

Шаврин пригладил усы и, понизив голос до конспиративного шёпота, продолжил:

— Поручение от Марии Фёдоровны. Вам прекрасно известно, сколь неприятно мне перекладывать деликатные вопросы на ваши хрупкие плечи, но дело тонкое и не для официальных бумаг. Кроме того, Её Императорское Величество очень на вас рассчитывает. Говорит, что не сомневается в вашем успехе, если вы сохраните вашу хваткость и извлечёте уроки из прежних ошибок.

— Mon Dieu^[1], – Варя выразительно вскинула брови. – Не томите уже, Иван Васильевич. Признаюсь, я начинаю нервничать от разговоров о подобной огромной ответственности. В чём же дело?