Книга Тени княжеской усадьбы, страница 66 – Елена Михалёва

Варя задохнулась от нахлынувших подозрений.

Жорж?!

Если так, то он не просто тосковал в Париже и писал нежные письма. Георгий Михайлович Голицын вёл незримую и методичную юридическую войну, пытаясь вернуть себе то, что считал своим по праву: положение наследника, контроль над состоянием, власть над судьбой сестры. Аглая, с её гаданием и смертью, финансовые тени отца – всё это являло собой театр ужасов, чтобы скрыть куда более прозаичную и жестокую борьбу за наследство.

Ошеломлённая открытием, Варя вскинула голову. Ей захотелось поскорее выбраться отсюда и поделиться своей находкой с Германом, но тут её взгляд наткнулся на предмет, заставивший сердце заколотиться в груди быстрее.

Прямо у чёрного хода в тёмном закутке за открытой дверью рядком стояли простые деревянные вешалки, между которыми ютились вбитые в стену крючки для одежды. Здесь в беспорядке висела уличная одежда прислуги: грубые ватники, поношенные тулупы с вылезшей шерстью, несколько облезлых шапок-ушанок. И среди этого тёмного, бесформенного тряпья с дурным запахом словно белая ворона выделялось длинное пальто из тонкого, благородного драпа.

Даже в скупом свете, падающем из окошка, Воронцова приметила главное: отложной воротник и широкие лацканы, отделанные бархатом насыщенного синего цвета.

Варя, забыв об осторожности, сделала шаг вперёд и дотронулась до ткани. Драп был плотным, дорогим, отлично державшим форму. Подкладка скользнула под пальцами – шёлк, а не дешёвый сатин.

Не просто пальто, а вещь из гардероба барина, заботливо сшитая у лучшего портного. Оно висело здесь, среди ватников, как самая дерзкая насмешка из всех возможных.

Догадка мгновенно превратилась в уверенность.

«Лакей» не просто был образован и говорил как дворянин. Он имел доступ к личным вещам князя. Или же заказал себе безупречную копию. Но зачем? Ответ был один: чтобы сыграть свою роль. Роль «тени отца», которая должна была посеять панику, подтвердить проклятие и, возможно, отвлечь внимание от чего-то другого. От подготовки к чему-то более важному.

Воронцова сочла пальто звеном, которое связывало призрака в коридоре с бородатым мужчиной у печки. Это внезапное жгучее предположение заставило Варю резко обернуться к двери кухоньки.

— Mon Dieu, – произнесла она одними губами. – Неужели Жорж вовсе не в Париже?

Что, если он здесь, под самой крышей отцовского дома, и все эти дни скрывался под личиной грубого работника?

Но почти сразу же здравый смысл возопил: немыслимо! Слуги, старый Фёдор, экономка Анфиса – разве могли они не узнать молодого барина, даже с бородой и в бедной одежде? И сам князь… отец бы почуял родную кровь за версту, даже в переодетом сыне. Да и Аглая, такая спокойная, почему она не сообщила Венере о том, что брат вернулся? Ведь если так, она наверняка бы узнала первой. Или…

…за это Жорж и убил бедную девушку?

Ей нужно было убедиться. Сейчас.

Почти бегом Варя возвратилась в кухню, но помещение было пусто. Лишь керосиновая лампа по-прежнему чадила на столе, отбрасывая на стены пляшущие тени. В печке уже не пылал огонь. За прикрытой заслонкой лишь тлела серая зола, из которой торчали тёмные, хрупкие ошмётки почерневшей бумаги. Они будто складывались в причудливый мёртвый букет. Воздух был едок от гари.