Книга Между пулей и любовью, страница 8 – Владимир Колычев

И Ульяна сучка. Но своя сучка. В Москву откуда-то из Липецка приехала счастья искать, с прощелыгой одним спуталась, он быстро нашел ей применение. Викентий стал ее первым клиентом. И последним. Но это она так говорит, что первым, а как там было на самом деле, он старался не вникать. Вера в хорошее усыпляет душу и спасает мозг.

…Ульяна так и стояла на мостике, лебедей уже не кормила, просто в грустном раздумье смотрела на темную воду.

— Утопиться хочешь? — с усмешкой спросил он.

Ульяна вздрогнула, большими глазами посмотрела на него.

— Нет!

— Тогда пошли! — изнывая от нетерпения, он указал на дверь бани.

До дому пока дойдешь, а тут всего-то несколько шагов.

Ульяна покорно кивнула, она все поняла, зашла в сауну, повернулась к нему, обвив руками шею, прижалась передом, потерлась, изображая прилив страсти. Но в глубине глаз холод, не мил ей Викентий, он дорог ей как неиссякаемый источник денег.

— Не так!

Викентий взял ее за плечи, надавил вниз, но Ульяна заупрямилась, нахмурила брови. Невинность из себя изображает. После того, как за деньги предоставляла клиентам все виды услуг. Все!.. Викентий представил, как какой-то волосатый образина ставит обнаженную Ульяну на колени, пристраивается сзади, и от злости вошел в резонанс со своими желаниями. С еще большей силой надавил на Ульяну, и она наконец-то опустилась перед ним на колени, сама расстегнула пояс его брюк. Ну вот и ладненько, а то строит из себя!..

Третий день уже на исходе, а солнцевских все нет. Неужели сдулись? Это вряд ли. Рынок на развилке двух магистральных шоссе, деньги здесь крутятся только в путь. Весь асфальт заставлен палатками, покупатели уже протоптали сюда дорожку, товар хорошо расходится. Солнцевские взымали с торговцев арендную плату, Рэм пока не знал, сколько они с этого имели, но понимал, что немало. Он мог и сам обложить рынок данью, но не для того же он бросил вызов прежним хозяевам, чтобы отбирать кусок хлеба у своей матери, у соседей, которые торговали здесь, а знакомых здесь хватало.

Рабочий день заканчивался, покупатели продолжали идти, а продавцы потихоньку сворачивались. С одной стороны, все правильно, рабочий день закончился, пора на отдых. Но с другой, в середине июня темнеет поздно, спрос на товар есть и вечером, а предложение скоро сойдет на нет, а это, как сказал Весельчак, упущенная прибыль. Он же предложил организовать вторую смену в торговле, но Рэм послал его лесом. Они еще не хозяева на этом рынке, рано им устанавливать свои правила. А хотелось бы. Толпу Рэм собрал неслабую. На общественном интересе, по опыту прошлых лет, но с прицелом на материальную заинтересованность нового времени. Это их пустырь, здесь они хозяйничали в недавнем прошлом, и в настоящем имеют право на свою землю. В том числе и на рынок. А база у них здесь реальная, целый бункер под землей, за час не обойдешь.

Весельчак пыхтел, тужился на турнике, бык он здоровый, но лишнего веса набрал, не вытягивает.

— Небанный день! Четыре раза — это неуд, боец! — Вася Чумак хохотнул, влепив ему ладонью по заднице.

— А давай на штангу! — взвился Весельчак. — Если моя возьмет, тебе сапогом по заднице!

— А если моя? — Чумак скинул фланелевую рубаху и остался в одной тельняшке.

Теплоэлектростанция старая, вокруг столько микрорайонов понастроили, мощности на все давно уже перестало хватать, еще в начале восьмидесятых заложили корпус машинного зала. Замахнулись на рубль, подвал в два этажа вывели, а ударили на копейку. Строительство заглохло на нулевом уровне, обещали продолжить, но уже девяносто второй год, Союз Советских накрылся медью, и новой электростанции точно не будет.