Книга Между пулей и любовью, страница 31 – Владимир Колычев

Торговля шла бойко, но в этом не только плюс, но и минус. Все палатки заняты, свободных мест нет, а на голом асфальте Рэм торговать не разрешал, «пятнашка» не какой-то там блошиный рынок, и не надо создавать ему дурную славу. Тем более что новые ряды создавались ударными темпами. Брезент закупили, тенты шьются в бункере, каркасы варят прямо на месте, по ночам, чтобы не смущать покупателей. Деньги есть, продавалы охотно платят за аренду, причем фиксированной платы нет, квитанции не выписываются. Рынок-то незаконный, налоги с аренды не платятся, из администрации приходили, но Весельчак решил вопрос. Знал, к кому обратиться, поговорил, Леша Долотов занес бабла, вопрос пока улажен, до следующей выплаты. Ермолаев подъезжал, назвал цену, Рэм даже сход не собирал, сразу дал согласие. Не так уж и много мент запросил. Хотя, конечно, сто баксов в день — это реальный удар по карману. Пацанам деньги нужней, а им пока достаются крохи. Забор надо срочно ставить, территорию до ума доводить. Но это сущие пустяки, которые могут создать темные силы. «Пятнашка» набирала обороты, а чем жирнее баран, тем больше волков хотят его сожрать. Но пока все спокойно. Возможно, это всего лишь затишье перед бурей.

Рынок под охраной, пацаны особо не отсвечивают, чтобы не смущать народ, из толпы их не видно. Но вот кто-то кого-то схватил, куда-то повел, народ расступается, в толпе переполох. Возможно, карманника поймали, на «пятнашке» с этим строго, опять же, репутацию рынка нужно поддерживать.

Но, как оказалось, поймали не карманника, к бункеру привели мужика, который спрашивал про оружие. Неделю его пасли, ждали, наконец засветился. Пацаны отработали четко, не забыть бы про премию.

— Ты кто такой? — Рэм рассматривал стоящего перед ним мужчину.

Худощавый, невзрачный, одет стремно, вид измученный, как будто его несколько дней не кормили, спать не давали.

— Да никто, просто ходил.

— Ну да, ходил, про стволы спрашивал, — толкнул его в бок Зюзя.

— Документы были?

— Пустой, как дырявое ведро.

— Зовут как?

— Толик… Анатолий.

— Где документы, Толик?

— Не взял с собой.

— Откуда стволы, Толик?

— Со склада.

— А склад где?

— В Приднестровье, там много.

— Нормальный ход, Толик. Ты военный?

— Есть немного. Прапорщик я.

— А где пузо твое, прапорщик со склада?

— Будет, если стволы возьмете.

— Много?

— Стволов?

— Нет, блин, мозгов!

— А сколько надо?

— Это не разговор.

— Ну, я так понимаю, вас много.

— Не надо понимать, надо говорить. — Рэм выразительно глянул на толстопятого Зюзю.

— Там на складе всего много, сколько скажете, столько подвезем.

— Пять плеток потянешь?

— Пять пистолетов? — правильно расшифровал прапор. — Можно и больше.

— Пять! — Рэм растопырил пальцы правой руки. — А там видно будет.

— Пистолеты хорошие, «ПМ», наши, не лицензионные. Пять тысяч долларов за партию.

Рэм удивленно повел бровью. В принципе цена реальная, но Толик должен понимать, с кем имеет дело. Он ведь может и не выйти из этого подвала. Вмуруют в стену до второго пришествия.

— Четыре!

— Когда?

— Ну, если пять стволов, можно завтра. Если больше, надо подождать.

— Послезавтра. Поднесешь на рынок, вас встретят… Ты же не один?

— Да нет.

— Кто с тобой, мент?

— Ну что вы? — встрепенулся прапор.

— Наведешь ментов, мы тебя из-под земли достанем.